Сабля Чингизидов

Ахтырцев Арсений

– Можно мне взять вместе с сумкой? Я верну.

– Берите, – легко согласился Перье. – Это подарок.

– Левченко, неси сумку в машину. Едем ко мне, – распорядился Розум. – Месье Перье, спасибо за сотрудничество. Я очень рад, что мы встретились здесь, а не в другом месте.

– Я тоже. Я бы не хотел, чтобы информация о нашей встрече дошла до посольства, господин Розум. Могу я на это рассчитывать?

– Вполне. Мы тут по частному семейному делу, и сообщать что-нибудь в посольство я не вижу никакой необходимости. Счастливого

вам пути, месье Перье. Приезжайте к нам еще.

– Это вряд ли, – усмехнулся Доминик.

– Ну, не зарекайтесь, – засмеялся Розум. – Еще скучать будете.

Шоферу корнеевской наружки Коле Рубцу со своего водительского места было хорошо видно, как Доминик Перье передает сумку Розуму.

– Что же это, они его упустили, что ли? – недоумевал Рубец. Коля был бывалый боец, и, когда понял, что сумка вот-вот уйдет, он решил действовать. Передернув затвор ТТ, Коля резко открыл дверцу машины и вылез наружу. Первое, что он увидел, было два ствола, направленных ему в голову.

– Тихо, – один из владельцев стволов приложил палец к губам. – Пушку давай сюда. – Рубец передал пистолет. – Молодец, теперь закрой дверь, сиди и не высовывайся.

Рубец медленно повернулся, залез обратно в машину и захлопнул дверцу.

В кабинете Розума собралась вся оперативная группа во главе со Старостиным. Всем было интересно посмотреть на трофеи. Ждали Суровцева.

– Я из-за тебя и твоих семейных дел, Розум, два совещания сегодня отменил, – пожаловался Суровцев, входя в кабинет.

– Ну, давай, именинник, разворачивай подарки, – подбодрил он Розума, усаживаясь поближе к сумке, возвышающейся на служебном столе подполковника.

Розум торжественно открыл молнию, извлек из сумки сверток и развернул мешковину. Мешковину он аккуратно свернул и положил в ящик стола.

– Черт его знает, может, тоже историческая ценность, – объяснил он свои действия присутствующим.

На столе лежали два боевых клинка. Розум аккуратно взял ближний к нему раритет и медленно вынул из ножен.

Это была шпага с прямым стальным однолезвийным клинком с одним широким долом. Ее рукоять была оклеена черной кожей и целиком обмотана сплетенной золотой проволокой. Восьмигранная головка рукояти была украшена в верхней части растительным орнаментом – резьбой по металлу. На пуговке сверкал один крупный алмаз и четырнадцать мелких вокруг него.

Гарда состояла из двойной овальной чашки, крестовины и дужки, верхний конец которой был скреплен с головкой. У места скрепления гарда имела два алмаза. Гарда, головка рукояти, пуговка, обе втулки были сделаны из золота или позолоченной бронзы. Кроме пуговки, скрепляющей эфес с хвостовиком клинка, алмазные украшения находились на втулке под головкой рукояти, на дужке и на краях передней чашки гарды. Два лавра, выложенные бриллиантами, сверкали на обеих гардовых чашках.

Розум положил шпагу эфесом к публике. Собравшиеся сгрудились вокруг стола,

восхищенно рассматривая это произведение ювелирного искусства прошлого, так странно смотревшееся в скромном кабинете Розума.

– Да, умели предки вещи делать, ничего не скажешь, – поцокал языком Старостин.

– Приятно, когда работаешь не зря, – подтвердил майор Замятин.

– Ну, это, насколько я понимаю, наградное оружие, а теперь давай саблю показывай. Мы же вроде за саблей охотились? – поторопил Розума Суровцев.

Розум взял второй клинок и положил его рукоятью к зрителям. Это была сабля со средней кривизной клинка и слабовыраженной елманью – расширяющейся к концу клинка частью, предназначавшейся для усиления удара. Рукоять сабли была с замкнутой гардой, а тыльный ус перекрестия был выполнен в виде трилистника.

Сабля была украшена богатыми ножнами. Они были обтянуты черной кожей и окованы тремя узорными обоймицами из желтого металла. Центральная обоймица была двойная и декорирована лаврами, выложенными из изумрудов и алмазов. Поверхность обоймиц была покрыта чеканным орнаментом. Рукоять сабли была выполнена из позолоченной бронзы с поперечными желобками, по которым проложена витая золотая проволока.

Гарда, также из позолоченной бронзы, состояла из одной передней и трех ответвляющихся от нее боковых дужек. Выгнутые боковые дужки соединялись с узкой чашкой, также выполненной из золота или позолоченной бронзы. Фигурные дужки и чашка были украшены россыпью алмазов, а головка рукояти – двумя крупными изумрудами.

Розум взялся за рукоять и слегка вынул саблю из ножен. Солнце заиграло на алмазных россыпях дужек.

– Вот это сабля так сабля, – восхищенно выдохнул Суровцев. – Ну что, Розум, признаешь родовую реликвию?

– Признаю-признаю, – улыбнулся Алексей. – Родовая, каратаевская. Но на саблю Чингизидов не похожа.

– Нет? – вопросительно взглянул на Розума начальник.

– Нет. Вроде не она, – отрицательно мотнул головой Розум. – Во всяком случае, описанию Панина не соответствует.

– Ничего, она и без всяких Чингизидов на миллионы потянет. Царская вещь. – Суровцев провел рукой по сабельным ножнам. – Так что ты у нас, Розум, наследник миллионного состояния.

– Не я, – засмеялся подполковник, – это Ленка наследница.

– Ну что ж, господа офицеры, всех поздравляю, хорошо сработали. Полковник, – Суровцев обратился к Старостину, – надо найти способ поощрить личный состав.

– Найдем, Владислав Сергеевич, обязательно.

– Ну а этих красавиц я пока забираю. – Суровцев осторожно взял оружие со стола. – Отнесу в особый отдел Стригункову. Там их точно не сопрут. А ты, Алексей, – обратился он к Розуму, – закажи фотографа. Надо фотографии сделать и разослать экспертам. Посмотрим, что они скажут. И Панину пошли, не забудь. Фотографии получше сделай, не жмись, я оплачу. Кто там у нас официальный эксперт по антиквариату?