Сабля Чингизидов

Ахтырцев Арсений

– А вот они на заводе. – Лена достала следующую фотографию.

– Эту тоже не помню. Усатый мужчина за Людвигом – барон фон Аугстрозе, а слева опять его дочь, Стасик.

– Как? – в один голос вскричали Лена с Розумом.

– Стасик. – Эмилия удивленно посмотрела на родственников. – А что?

– Но она же Анастасия, Настя, ну, в крайнем случае, Настенька?

– Ну да. По-русски Настя, а они же немцы, вечно все перепутают. Они ее Стаса звали, а жених, Саша Самарин, ее Стасиком дразнил. Так и пошло. Она была Стасик-большой, а мой папа – Стасик-маленький.

– Так Самарин был женат на Анастасии фон Аугстрозе?

– Нет,

они были только помолвлены, пожениться не успели. Она его младше на семь лет была. Он погиб под Екатеринодаром.

– Послушай, Эмилия, в одном из писем Архип называл кого-то «наш милый Стасик». Ты думаешь, он так называл Анастасию фон Аугстрозе?

– Да, конечно. Ее все любили. Так что «наш милый Стасик» – это она, больше некому.

– А твой отец?

– Нет, со стороны Архипа я таких нежностей не припомню. Ну, может быть, только в раннем детстве. А Аугстрозе все называли «милый Стасик» даже тогда, когда она уже была старухой.

– Вы ее знали?

– Родители с ней поддерживали связь.

– А где она жила в эмиграции?

– В Швеции.

Розум утвердительно кивнул Лене, уставившейся на него во все глаза.

– Но для них это трудно назвать эмиграцией, они же шведы, – пояснила Эмилия. – Так что они практически вернулись на родину.

– Историческую, – хмыкнул Розум. Эмилия недоуменно посмотрела на него, не поняв юмора.

– Отец ее, – продолжала Эмилия, – Лео фон Аугстрозе происходил из старинной шведской семьи, а мать была немка. Говорили в семье по-немецки, но все знали шведский, а Стасик закончила шведскую гимназию в Гельсингфорсе.

– Надо же, как знала, – удивился Розум.

– О, не только это, – продолжила баронесса. – По рассказам отца, Архип говорил, что Лео оказался умнее их всех. Он перевел весь свой бизнес в Стокгольм еще до войны.

– Так что они, видимо, не нуждались?

– Что вы, конечно, нет. Они жили в Стокгольме на широкую ногу. Лео держал большой дом, машину, давал приемы. Жертвовал на эмиграцию. Родители его часто вспоминали.

– А Стася жива?

– Нет, она умерла. Но у нее, по-моему, осталась дочь. После смерти родителей я с ними связь потеряла. А что это мы на Аугстрозе зациклились? Давай-ка, Лена, остальные фотографии смотреть.

– Да-да, конечно. – И Усольцева передала следующий снимок.

– Думаешь, она? – после отбоя спросила Лена Розума, сопевшего ей в затылок.

– Ну, я тогда не знаю, если и это не она, то я бросаю большой спорт и ухожу в управдомы. Я завтра же сделаю запрос на Аугстрозе. И на следующей неделе можем уже получить ответ.

Ответ пришел уже во вторник. Семья Аугстрозе была достаточно известна в Швеции, входила в многочисленные шведские и европейские справочники «Who is Who», и информации по ней было в избытке.

Отец Анастасии барон Леопольд фон Аугстрозе действительно незадолго до Первой мировой войны очень удачно перевел весь свой бизнес в Швецию. Такое бизнес-решение было тем более примечательно, что как раз в это время в самой Швеции считалось чрезвычайно выгодным вкладывать деньги именно в России. Барон вложил деньги в недвижимость в Стокгольме и выкупил акции пивного производства в Упсале, частью которых владел еще его отец. Ничего лучшего сделать для своих внуков, чем вложить деньги в самую стабильную экономику Европы, нажившуюся на двух мировых

войнах, старик Аугстрозе не мог, и к настоящему времени семья Аугстрозе входила в число ста богатейших семейств Швеции.

У барона было двое детей – старшая дочь Анастасия и младший сын Юрий (Эрик). Сын детей не имел, а у Анастасии в 1936 году родилась дочь Александра, получившая в наследство все состояние семьи Аугстрозе. Она филолог, доктор наук, проработала больше тридцати лет в университете Стокгольма. Специалист по древнескандинавским сагам.

У нее два сына и три внука. Старший сын – военный летчик, генерал шведской армии, младший – финансист, президент третьей по величине инвестиционной компании страны. Александра фон Аугстрозе, по мужу графиня Риденбергер, активно занимается благотворительной деятельностью. Она – основатель двух благотворительных фондов. Семья Аугстрозе традиционно делает крупные пожертвования в Толстовский и другие фонды поддержки русской эмиграции.

Александра дважды была в России – в Санкт-Петербурге, Москве, Новгороде и Пскове. Свободно говорит по-русски.

– А ты, Лешка, растешь, – похвалила Розума Лена, – уже графини пошли.

– Я попросил с ней связаться через российское посольство, но она сейчас в Лондоне на конференции, будет на следующей неделе.

– Ну что ж, баронессу проводим и займемся графиней.

Эмилия улетала в субботу. Баронесса с Половцевым стояли в стороне от регистрационных стоек, а Лена с Розумом отошли с багажом в сторонку, чтобы не мешать молодым прощаться. Всю дорогу Эмилия держалась прекрасно, шутила с Леной и с Розумом и только изредка нежно прижималась к свежевыбритой щеке капитана. Но в аэропорту, похоже, силы ее оставили, и она плакала, уткнувшись в широкую военно-морскую грудь Аркадия, изредка громко всхлипывая, как школьница, получившая несправедливую двойку. Половцев гладил симпатичную головку баронессы и платком вытирал ей подтеки туши вокруг глаз.

– Ну не надо, Милочка, – ласково называл он баронессу ее детским именем, – не плачь. Видишь, приказ уже вышел, я приеду максимум через месяц.

– Да-а, – ревела баронесса, как деревенская баба, – а если они тебя не выпустят?

– Ну, тогда я уволюсь к чертовой матери. Я тебе обещаю, я не могу смотреть, как ты плачешь.

– «Варшавская рапсодия», – саркастическим шепотом прокомментировал Розум прощание международных влюбленных.

– Да ладно тебе. – Лена с умилением смотрела на родственницу. – Гляди, как убивается. Надо же, от кого-кого, но от Эмилии такого не ожидала.

– Любовь никого не щадит.

– Циник ты все-таки, Розум.

– Я не циник, я реалист, – поправил Усольцеву Розум и направился к стойке регистрации. – Молодые, заканчивайте прощаться, самолет улетит.

Заплаканная баронесса прошла на регистрацию. Проверять ее багаж таможенники не рискнули.

Проводив баронессу, Розум с Леной повезли Половцева во Внуково, откуда он в тот же день вылетел в Симферополь.

Во вторник утром пришла информация из российского посольства в Стокгольме. Александра Ридербергер очень рада, что потомки Архипа Каратаева в России наконец дали знать о себе, и просит их позвонить ей по домашнему телефону. Она будет ждать звонка сегодня после восьми вечера. Ей есть о чем поговорить с родственниками Архипа.