Сабля Чингизидов
Шрифт:
– Очень трудно работать, Корень, когда не знаешь цели операции.
– Ты помнишь, что мы оставили у Веньки?
– Да, конечно, помню.
– Ну вот, это и есть цель операции. Только то, что оставили, – фуфел, а нам надо найти оригинал.
– А он существует, в натуре, оригинал-то? – с сомнением спросил Крещеный.
– Существует. Он у хмыря, которого вы пасти будете. А этот фраер собрался его вывозить за бугор. И ты должен его перехватить. Вот такая стратегическая задача, Паша. Понятно?
– Понятно,
– Я знаю, Паша, знаю, – подтвердил Корень усталым голосом. – Но ты должен понять: весь наш, мой и твой, бизнес сейчас зависит от успеха операции. Если мы с этой цацкой обосремся, весь бизнес у нас просто заберут. Врубился наконец?
– Как же так, Корень? – почти прошептал пораженный известием Крестовский. – Что ж ты так закладываешься-то? Все на одну цацку?
Корень помолчал:
– Вот так получилось, Крещеный. Так карта легла. Сам себя кляну, а ничего не исправишь уже, поздно. Ты уж не упусти его, Паша.
Крещеный отключил мобильник, аккуратно положил его на кухонный пол, выстеленный итальянским кафелем, и резко ударил каблуком. Пластмассовые осколки брызнули в разные стороны.
– Убери здесь, – распорядился Крещеный, отвечая на удивленный взгляд домработницы, заглянувшей на кухню.
На следующий день около десяти утра Крещеному позвонила секретарша Корня:
– Павел Герасимович, вас тут курьер дожидается с бумагами. Велено передать только вам в руки.
– Пропусти, я его жду.
Через минуту в кабинет зашел пожилой, аккуратно одетый мужчина. Он внимательно посмотрел на Крещеного и протянул тоненькую папку:
– Это вам.
Отдав папку, мужчина повернулся к выходу.
– Подождите, а как мне связь с вами держать?
– Ничего не знаю. Все найдете там. – Посыльный махнул на папку.
Когда Крещеный внимательно изучил принесенные бумаги, его настроение заметно ухудшилось. Им надлежало организовать наблюдение за гражданином Бельгии Домиником Перье. В сопроводиловке подробно указывались адреса квартиры и работы фигуранта, его домашний, мобильный и рабочий телефоны, а также номера машины. Номера были дипломатические. Это Крещеному чрезвычайно не понравилось.
Негласный закон братвы гласил: «Никаких дел с иностранцами, тем более с дипломатами, не иметь». Они проходили по другому ведомству, и иметь с ними дело было «не в масть».
Единственный контакт, содержащийся в бумагах, был сотовый телефон Сазонова, но им можно было воспользоваться только в крайнем случае. Бумаги содержали инструкции для различных сценариев развития событий. В случае если ребятам Крещеного каким-либо
– Черт вас подери, – разозлился Крещеный, – конспирируются, как Ленин.
Сам Крещеный ни в какую конспирацию не верил. Единственным эффективным, действенным из всех способов противодействия правоохранительным органам он признавал подогрев. Богатый опыт Крещеного полностью подтверждал эффективность данного метода. Однако объект-иностранец путал все карты. Иностранцем, тем более дипломатом, занималась не милиция, а контора. Никаких концов в конторе у Крещеного не было, а на завязывание новых времени не оставалось.
Начало наблюдения за объектом тут же подтвердило самые худшие опасения корнеевского бригадира. Объект уже пасли. Причем явно не менты. Наружка была выставлена по всем правилам, использовала дорогую оптику и прослушку, а машины наблюдения периодически менялись.
– Ты че, старшой, на ФБР подрядился? – невесело шутили бойцы Крещеного. – Ты ж нам на полную накрутишь. Здесь минимум изменой родине пахнет.
Но конкурирующая наружка не обращала на людей Крещеного никакого внимания. Каждый день Крещеный звонил по указанному номеру и диктовал отчет о перемещениях Перье. После того как стало ясно, что бельгиец пакует вещи, Крещеному снова позвонил Корень и распорядился встретиться с Сазоновым на предмет получения контактов на бутовской таможне. Корень был уверен, что груз с саблей пойдет через Бутово в ближайшие дни.
В понедельник, сразу после обеда, Крещеному позвонил Саша Грек:
– Он вышел из посольства, взял машину и едет сейчас по кольцу в сторону Парка культуры.
– Смотрите не упустите, держи меня в курсе.
Через двадцать минут Грек позвонил опять:
– Он паркуется у Курского, что нам делать?
– Грек, это он в камеру хранения идет, зуб даю, он саблю решил вынуть. Срочно за ним.
– Понял, сейчас Рубец нас у входа выбросит, и мы у него впереди будем.
– Кто с тобой?
– Слон и Пуля.
– А что наружка у соседей?
– Ничего, запарковались и стоят. Похоже, в машине ждать собираются.
– Лады. Идите за ним. Только не спугните.
Перье быстрой походкой вошел в просторный зал вокзала и направился к эскалатору. Спустившись на нижний этаж, он обогнул ряд магазинчиков, прошел в проходе кресел зала ожидания и двинулся вдоль ячеек автоматической камеры хранения. Ячейки стояли двумя длинными рядами, причем правый примыкал к стене нижнего этажа здания. Грек с бойцами остановились у кресел, наблюдая за бельгийцем.