Руж
Шрифт:
Его пальцы жестом просят меня сделать, как он говорит. Я вытаскиваю его из кармана и протягиваю ему, слишком ошеломленная, чтобы ослушаться. Но когда он кладет его в карман, понимание и страх пронизывают меня насквозь, едва ли не сильнее самой боли.
— Но... но мне нужен мой телефон. Как я буду разговаривать с мамой? Рокси? Что, если позвонит мой папа?
— Очень жаль. Ты поймешь, что даже у хорошеньких, избалованных детей есть последствия за свои поступки. Ты сможешь забрать его обратно, когда мы поженимся. Надеюсь, ты уже позаботилась о
— Да, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы, чертовски надеясь, что мне действительно не придется проходить через все это.
— Отлично. Будут присутствовать конгрессмены, а также некоторые из моих контактов с Северо-Востока. Тебе нужно вести себя наилучшим образом. От этого брака зависят деловые сделки. Если они развалятся, это будет иметь серьезные последствия для всех нас. Но если все пойдет хорошо и мы выступим единым фронтом, эти люди смогут поставить свое имя позади моего, когда я буду баллотироваться в Сенат здесь, в Неваде, в следующем году.
Я навостряю уши.
— Невада? Но ты из Нью-Йорка.
— Очевидно. Но у меня здесь есть резиденция. Это всего лишь вопрос оформления документов и работа с нужными людьми. Тогда я постараюсь ускорить дело твоего отца и дам показания в его пользу. Для твоего отца будет лучше, если сенатор поддержит его. Но все это только в том случае, если я выиграю и только в том случае, если ты все время будешь колоритной женой сенатора.
— Но... но это займет целую вечность. Мой отец и так слишком долго пробыл в тюрьме, и судья отказывается выпускать его до суда. Его нужно освободить.
— Тогда тебе придется подумать о том, как принести пользу этой кампании. И знай... — Он вторгается в мое пространство, заставляя меня свернуться калачиком плотнее и прикусить язык, чтобы не зашипеть в агонии. — Если ты хоть как-то испортишь мне все это, я позволю твоему отцу сгнить. Твоего отца, возможно, подставили, — мои глаза расширяются от этого признания, — но, если ты не закроешь рот и не раздвинешь ноги, когда я тебе скажу, никто никогда не узнает, невиновен он или нет.
Другой рукой он поглаживает внутреннюю поверхность моего бедра, и я вздрагиваю. Зло просачивается сквозь его улыбку, когда он хихикает.
— Моя маленькая девственная шлюшка Красная Камелия уже жаждет меня? Ты девственница, не так ли?
— Конечно, — автоматически отвечаю я, моя жизнь поставлена на карту. Но его глаза сужаются.
— Если подумать, я не знаю, почему я до сих пор не проверил. Может быть, мне следует...
— Мы на месте, сэр, — доносится голос водителя по внутренней связи, спасая меня.
Барон чертыхается и качает головой.
— Тогда в другой раз. Возможно, завтра вечером после репетиции ужина. Достаточно близко ко дню свадьбы. Тебе повезло, что у меня сегодня есть дела.
Я действительно облажалась.
Как только рука Барона покидает мое бедро и он отодвигается, я резко поджимаю ноги. Моя дверь открывается прежде, чем я успеваю подготовиться,
Когда я осторожно поднимаюсь со своего места, я встаю рядом с Монро. Он тепло улыбается людям, глазеющим на лимузин, и наклоняется ко мне, его рука обвивается вокруг моей спины, а пальцы, как маленькие кинжалы, впиваются в мою талию.
— Поцелуй меня, Лейси. Покажи им хорошее представление. От этого зависит жизнь твоего отца. И твоя тоже.
Словно на автопилоте, я поднимаюсь на цыпочки, чтобы прижаться губами к его губам. Он притягивает меня ближе, но, к счастью, его раздвоенный язык остается у него во рту. Когда он, наконец, отпускает меня, то машет толпе, как чертова знаменитость, его эго только усугубляется поднятыми телефонами, без сомнения, делающими снимки и записывающими видео.
Мое дыхание задерживается в груди, пока он, наконец, не передает меня своим телохранителям. Только когда он садится обратно в лимузин, я выдыхаю воздух. Я - воздушный шарик на веревочке, пытающийся улететь, когда вытекает гелий, но все еще привязанный к трем телохранителям, которые сопровождают меня в апартаменты Барона.
Яркие огни казино на первом этаже проплывают мимо, как в тумане, пока я концентрируюсь на том, чтобы дышать после физических и словесных ударов Барона. Они прокручиваются в моей голове, как фильм ужасов, снова и снова, с каждым шагом приближая меня к позолоченной клетке.
Я не знаю, сколько еще я смогу это выносить ради отца, но Барон может избавить меня от страданий прежде, чем я узнаю.
Сцена 27
КОЗЫРНОЙ ТУЗ
Кайан
Вчера, когда Монро объявил всему миру, что завтра вечером женится на моей жене, мне захотелось лишить его жизни прямо здесь и сейчас. Я не мог удержаться от того, чтобы погнаться за их лимузином, и быстрое исчезновение водителя было единственным, что помешало мне совершить какую-нибудь глупость. Однако, если мой план не даст ответов сегодня вечером, мне плевать на Гвардию, Хранителя или кого-либо еще в этом чертовом городе. Я украду свою жену обратно, прежде чем она встанет у алтаря с кем-нибудь другим.
С тех пор, как Монро выкинул этот гребаный трюк с Лейси перед своим отелем, он играл в азартные игры, пил, строил глазки и болтал. Я ничего не слышал о Лейси, несмотря на то, что писал и звонил ей, как только получил новый мобильный, и это сводит меня с ума. Но контакты, которые я установил в апартаментах Барона за последние две недели, подтвердили, что вчера ее благополучно доставили в Elephant Room одну. Этого недостаточно, чтобы меня успокоить, но этого должно хватить до тех пор, пока я не увижу ее сегодня вечером.