Руж
Шрифт:
— Не так уж плохо? Ничего серьезного? Монро сказал, что он чуть не умер, мам. И он все равно может умереть, если его осудят!
— Тсс, Тсс. — Она тащит меня за ледяную скульптуру цветка размером больше меня. Я снова сжимаю зубы, чтобы не застонать от резкого движения, и, клянусь, чувствую, как они хрустят под давлением. — Говори тише. Ты хочешь, чтобы вся Гвардия услышала, насколько уязвим их король?
— Может, им стоит знать, — шиплю я ей в ответ. — Тогда они смогут выяснить,
Ее глаза сужаются, и напряжение между нами нарастает, пока она не издает обреченный вздох.
— Прости, я просто пытаюсь помочь тебе наилучшим из известных мне способов. Моя собственная мать часто говорила мне сосредотачиваться на хорошем и сохранять позитивный настрой. Так давай сделаем это вдвоем? Если мы будем сохранять позитивный настрой, все должно быть хорошо. Никто не может быть несчастным все время. — Ее улыбка хрупка и разбивается вдребезги, когда я качаю головой.
— Но что, если у нас может быть больше, чем «хорошо»? Разве ты не хотела бы этого? Мы все сосредоточены на коммерческих браках, но как насчет любви? А счастье?
Моя мать стонет.
— Прекрати нести чушь, Лейси. Барон может дать кое-что не хуже любви. Безопасность, например. Это то, чем обеспечил меня твой отец, и мы прожили очень счастливую жизнь вместе.
Я качаю головой.
— Ты действительно убедила себя в этом, не так ли? Даже когда твой муж сейчас в тюрьме?
Она поджимает губы.
— Нравится тебе это или нет, но мы застряли в этом, Лейси. Выхода нет. Как только ты это поймешь, тем дольше мы все останемся в живых.
Комок застревает у меня в горле, и я качаю головой.
— Что, если я хочу большего, чем просто «остаться в живых»? Что, если я хочу жить?
Она протягивает руку, и я напрягаюсь, прежде чем ее холодная рука касается моей щеки. Она слегка морщит лоб, изучая мое лицо.
— Я видела, как ты вошла. Ты делаешь пируэты с начальной школы и всю свою жизнь отлично сохраняла равновесие. Годы танцев сделали тебя легкой на ногах, и все же ты была напряженной и медлительной, когда он притянул тебя к себе.
Ее рука покидает мою кожу. Воздух, который касается ее, теплее, чем ее ладонь.
— По крайней мере, он не трогает твое хорошенькое личико, верно? Ты жива, и иногда это лучшее, что у нас есть. Будь благодарна за это. Мой совет? Постарайся насладиться ночью. Я выключила свет над танцполом, чтобы вы с Роксаной могли немного повеселиться, но не смущай Барона. В этот вечер он должен установить как можно больше контактов в одном месте. Выпей стакан водки. Без содовой. Говори людям, что это вода, как мы все делаем. Улыбайся. Играй роль счастливой помолвленной женщины. Надеюсь, это и танцы помогут заглушить любую твою боль.
— Звучит заманчиво, — бормочу я сквозь стиснутые зубы.
— О, пока не забыла, я была сегодня в церкви и еще раз взглянула на дарохранительницу и стол, на котором она стоит. Этот алтарь немного безвкусный, не так ли? Может быть, слишком для свадьбы?
— Мам... — Я медленно моргаю, прежде чем
Она, кажется, не понимает моего сарказма и кивает.
— Как ты думаешь, они позволят мне перенести это к боковому алтарю? Или, может быть, перенести стол для причастия в одну из дополнительных комнат?
— Я не знаю, мам, и мне все равно. — Я отмахиваюсь от нее и разворачиваюсь на каблуках, чтобы направиться туда, где, черт возьми, находится этот благословенный бар.
Моя мама фыркает мне в спину, прежде чем напомнить.
— Не забудь потанцевать со всеми представителями высшего общества. Это твоя вечеринка, так что я уверена, ты будешь пользоваться популярностью. Общение с нужными людьми - лучший способ выставить Барона в выгодном свете.
— Именно об этом я и беспокоилась, — бормочу я, прежде чем окликнуть ее через плечо. — Тогда скажи Монро, что я пошла поболтать.
Зал битком набит, но бар взывает ко мне, как мотылек к пламени. Мне требуется почти вся моя сила воли, чтобы удержаться от того, чтобы не воспользоваться своим статусом «принцессы Гвардии» и пройти мимо всех и встать прямо перед очередью. Я стою в конце очереди, переминаясь с ноги на ногу.
Монро был прав. Я нервничаю больше обычного. Мои нервы наэлектризованы под кожей, а желудок скручивается в узел из-за того, что я не знаю, увижу ли я Кайана сегодня вечером.
Я не осознавала, как сильно жаждала его постоянных сообщений, проверок и кокетливых шуточек, пока они не исчезли. Несмотря на то, что в последнее время я отказывалась отвечать ему из детской озлобленности, последние несколько недель он был моим спасением. Я бы отдала почти все, чтобы услышать от него сейчас хоть одно слово.
Но его нигде не видно, а ожидание в очереди только усиливает мое волнение. Я здесь на виду у всех, со мной есть с кем поговорить, и прямо сейчас у меня нет сил притворяться. Когда я наконец подхожу к стойке, чтобы сделать заказ, бармен одаривает меня небрежной улыбкой.
— Что будем заказывать?
— Водка. — На его светло-коричневой коже нет ни намека на удивление, и он идет разливать ее, как будто делал это уже сотню раз за сегодняшний вечер. Похоже, я не единственная, кто готов напиться в стельку.
— Держите. — Он ставит напиток передо мной, и я лезу в карман платья за чаевыми.
Но твердый металл нагревается под моими кончиками пальцев, и мне приходится вытащить его и рассмотреть на свету, чтобы вспомнить, что это такое.
Фишка Кайана от анонимных алкоголиков.
Сцена 29
ХОДЯТ СЛУХИ, что
Лейси
У меня болит в груди. Фишка, скорее всего, посеребренная, практически не имеет денежной ценности, но он дал ее мне, чтобы вселить надежду, и пообещал, что я могу на него рассчитывать. Мало того, он был уязвим, доверил мне еще один секрет и признался, что я ему небезразлична. Это самый ценный подарок, который я когда-либо получала.