Руж
Шрифт:
Когда они разражаются вежливыми возгласами и хлопками, Монро отвешивает преувеличенный поклон, а я борюсь с желанием убежать. Как только мне приходит в голову эта мысль, официантка помогает мне снять пальто, как будто знает, что я рискую сбежать. Я оглядываю публику в масках в поисках Кайана, но его нигде не видно.
И с чего бы ему быть здесь? Это мероприятие О'Ши, и предполагается, что мы должны ненавидеть Маккеннонов. Мое сердце учащенно бьется при мысли, что мне придется пережить сегодняшнюю ночь в одиночестве, и становится только хуже, когда Барон тихо шепчет.
—
Я влюбленная женщина.
Эта мысль приходит мне в голову прежде, чем я успеваю ее осознать. Только когда дерзкая ухмылка Кайана вспыхивает в моих мыслях, я понимаю, что означают эти слова.
— Лейси... ответь мне. На карту поставлена жизнь твоего отца. — Монро сжимает мою руку, и я сдерживаю вздрагивание.
— Да. Поняла. Влюбленная женщина. Я определенно могу быть такой.
Но я не могу влюбиться.… Я едва знаю этого парня, верно? Он практически незнакомец, враг моей семьи и плейбой в этом преступном мире. Просто еще один мужчина, который думает, что может владеть мной и посадить в клетку.
Но все, что я пережила от руки Барона, было именно таким, каким, по словам моей матери, должна была быть моя жизнь. И меня учили, что все, что я испытала с Кайаном до сих пор, предположительно, было сказочной фантазией. Однако то, с каким благоговением он обнимает меня, кажется таким реальным, и мое тело успокаивается от одного его присутствия...
Боже мой... Возможно, я влюблена в Кайана Маккеннона.
Мое сердце бешено колотится от этого открытия, но зацикливаться на нем прямо сейчас опасно. Я пытаюсь не обращать внимания на свой учащенный пульс и сосредотачиваюсь на том, чтобы улыбаться незнакомцам, дышать в этом обтягивающем платье и выбираться из всего этого.
Несмотря на то, что я сосредоточена на том, чтобы показать себя этим гостям, я верчу головой, все еще пытаясь разглядеть Кайана. Но если он здесь, я не могу его найти, и когда мы проходим дальше в бальный зал «Руж», первым человеком, которого я вижу, становится моя мать.
Она одна из гостей, которая не потрудилась надеть маску, и ее светло-клубничные волосы снова туго собраны в шиньон, что так отличается от моего расслабленного, слегка завитого наполовину вверх, наполовину вниз стиля. Ее длинное черное бальное платье неброского покроя, и хотя она носит траурное черное с того дня, как мой отец попал в тюрьму, сегодня вечером она выглядит так, словно одета для похорон.
Один из конгрессменов, с которым Барон пытался пообщаться после церкви, заговорил с ней, делая широкие жесты руками, и она слегка кивнула головой, по-видимому, принимая то, что он говорит, к сведению. Когда-то ее отодвигали в сторону, как
Она управляет бизнесом моего отца так же хорошо, может быть, даже лучше, чем он когда-либо это делал. Монро ее не уважает, но она почти год была в центре внимания как связная с Гвардией. Когда моего отца выпустят из тюрьмы, вернется ли она к наблюдению за кулисами? Или он позволит ей продолжать блистать? Какую жизнь она хотела бы?
Какую жизнь я проживу с Кайаном?
Когда все это закончится - если это когда-нибудь закончится, - вознесет ли он меня на пьедестал, как трофей? Или поклонится мне на алтаре, как богине?
Или будет править рядом со мной, будто я королева?
Улыбка дразнит мои губы, потому что я уже знаю ответ.
Он мой дикий червовый туз, а я его бубновая дама. Я не сомневаюсь, что мы бы правили бок о бок.
Моя мама машет нам рукой и представляет нас генеральному директору I Don't Know and Co. и основателю Who The Fuck Cares. Барон оживляется, но я не могу быть менее заинтересована в том, чтобы стать для очередного мудака ступенькой в высшее общество. Они произносят всего одно слово, а я уже ищу бар.
Моя мать освобождает меня из лап Барона. Он легко отпускает меня, слишком занятый ухаживанием за потенциальным покровителем, чтобы беспокоиться обо мне.
Но моя мать кажется обеспокоенной, когда шепчет сквозь нахмуренные губы:
— Ты в порядке? Что происходит? Телохранители абсолютно не помогли, когда я сегодня принесла тебе платье, и ты не ответила ни на одно из моих сообщений.
— Извини, эм... — Меня так и подмывает солгать, но она и мой отец помогли втянуть меня в эту историю. Они должны хотя бы видеть, что это со мной делает. — Барон украл мой телефон.
— Ты что, слишком увлеклась? — спрашивает моя мать, разочарованно склонив голову набок.
У меня отвисает челюсть.
— Как будто это причина, по которой один взрослый может украсть телефон другого взрослого?
У моей матери, по крайней мере, хватает порядочности выглядеть смущенной. Ее нежная кожа цвета слоновой кости покрывается естественным румянцем, но, хотя она знает, что я права, она не сдается.
— Ты должна быть осторожна с гвардейцами, Лейси. Они довольно разборчивы. Когда твой отец...
— Ты знала, что на папу напали? И что ему может грозить смертная казнь, если его признают виновным?
Ее глаза не превращаются в блюдца, как, я знаю, это было у меня.
— Ты знала, — шепчу я, боль скручивает мою грудь. — Почему ты мне не сказала?
Неужели никто не на моей стороне?
Она вздыхает.
— Он позвонил мне по автоматической линии в прошлые выходные, чтобы поговорить о «Руж». Когда он упомянул о нападении, он сказал, что все было не так уж плохо. Он не хотел беспокоить тебя, милая. И вопрос о смертной казни не имеет большого значения, пока ты выполняешь свою работу с Бароном.