Роза с шипами

Якобсон Наталья Альбертовна

– - Ты врешь, - Шарло не хотел мне верить, хотя подсознательно понимал, что я прав. За моими плечами многовековый опыт. Я был знаком с волшебством, задолго до того, как самые старшие из его знакомых появились на свет.

– - Как ты думаешь почему у моего друга нет тени?

– - Что?
– Шарло до сих пор этого не замечал. Признание стало для него полной неожиданностью.

– - У Винсента тени нет, разве ты не знал? Он умен и талантлив. Он учился в твоей хваленой школе чернокнижия, но вместо того, чтобы оставить там свою душу предпочел расстаться всего лишь с тенью.

Трое спутников Шарло топтались недалеко у фонарного столба и даже возле бледного пятна света были

почти неотличимы от мглы. А где-то за поворотами улиц прятались несколько моих крылатых подданных всегда готовые прийти мне на подмогу. И так будет до скончания веков феи, легкие, как облачка будут прятаться в городах, бродить среди толпы и подшучивать над смертными, гномы работать под землей и если приложить ухо к мостовой города, то можно услышать непрерывный перестук их молоточков и тихое ворчание, единорог Розы будет носиться по лесам и подглядывать за играющими у опушки детьми, гремлин будет прятаться в муфте своей хозяйки, а дракон притворяться обаятельным юношей.

– - Так будет всегда, - повторил я вслух, и эхо моих слов растворилось в плеске струй трехъярусного фонтана.

– - Да, до скончания века, - пробормотал Шарло.
– Мы обретем власть, вот увидишь, и пусть ты не дал нам прочитать о тайнах твоего колдовства, но мы найдем способ, чтобы все выяснить. Мы придумает собственные теории, методы и законы магии. Мы будем гулять по городам такие же свободные, сильные и неуловимые, как твои вассалы. Будем конкурировать друг с другом и отстаивать свое первенство пока хотя бы на улицах Виньены и Рошена, а потом во всем мире. Мы всегда будем рядом, общество теней, неотличимых от ночной темноты.

– - И мои подданные всегда будут здесь, в Виньене, в других городах, в лесах, на вервях, возле стремнин рек, в пустынях и в горах. Они сразу заметят вас натренированных взглядом, а вот вы не сможете отличить шелест их крыльев от тихого шепота ветра или колыхания ржи на полях. Они проказничают среди смертных, но они невидимы и неуловимы и они подчиняются мне. И так будет до конца времен. Мы будем шалить и развлекаться здесь, но принадлежать к своей империи.

– - Бьюсь об заклад, они все такие же золотоволосые и яснолицые, как ты. Тогда получается, что вы свет, а мы тьма и мы будем противостоять друг другу, - он отошел от меня, удаляясь назад к своим, к теням, потом обернулся и добавил.
– До конца времен!

Я смотрел ему вслед, и пламя далеких фонарей и факелов у дворца играло бликами на моем лице. Угрозы Шарло не произвели на меня впечатления, это были не угрозы, а детский лепет, бравада потерпевшего. Мне хотелось забыть о существовании и самого Шарло и других бывших прислужников князя, но я не мог забыть Кловиса, потому что понимал, что ему сейчас очень больно. Я сам когда-то пережил точно такую же боль. Это было давно, еще тогда, когда я расстался с Розой после бала. Я до сих пор помнил, как тоскливо и одиноко мне было, когда я сворачивался клубком на крышке саркофага, чувствовал кожей холод от стен склепа и горы сокровищ на полу. Я дремал среди надгробий и золота, а думал о Розе и...Плакал ли я тогда? Или несколько алых, как рубины и жгучих, огненных слезинок, опаливших крышку саркофага это всего лишь моя фантазия?

Тени скрылись за углом какого-то здания или просто растворились в ночи. Они уже не имели для меня значения. Я поманил Розу за собой, и она охотно подала мне руку.

– - Бежим?
– я потащил ее за собой, подальше от площади, от фонтана и от светящихся окон дворца. Земля скользила у нас под ногами. Наши ступни едва касались булыжной мостовой и отталкивались от нее легко, как при прыжке. Я чувствовал себя невесомым и знал, что Роза также ощущает себя всего лишь

пушинкой в реке времени. Площадь осталась за углом, я сильнее оттолкнулся от дороги, и она осталась в нескольких дюймах от моих сапог. Роза тоже легко ступала по воздуху, придерживая рукой шлейф. Вот теперь он действительно напоминал беспокойно мелькающий в вышине хвост кометы. Никто не выглядывал из окон в поздний час и не видел невообразимо прекрасных даму и кавалера, которые ступают по воздушному пространству, как по твердой почве. Роза заглянула в окно третьего этажа, а потом даже в чердачное окно. Мы задержались только для того, чтобы передохнуть на покатой черепичной крыше и посмотреть с высоты на спящий город. На многих окнах шторы были задернуты, свечи в спальнях потушены.

– - Я ощущаю себя феей, - проговорила Роза, осторожно, боясь поскользнуться ступая по черепице. Она присела возле дымоходной трубы и оглядела мириады крыш, куполов и шпилей взглядом властительницы. Она представляла, что весь город со всеми его дворцами, площадями и ратушей принадлежит ей. Она почти чувствовала, что за ее спиной тоже вот-вот раскроются крылья, и она станет феей.

– - Мы можем ступать по воде так же легко, как по воздуху?
– спросила она у меня.

– - Да. Не сомневайся, - я присел возле нее, облокотился о выступы фронтонов и стал следить за поворотами флигеля. Звезды сияли вверху, а внизу лежал город, который я никогда не собираюсь сжигать, и это было самым потрясающим ощущением, смотреть на то, что я никогда не уничтожу, а стану оберегать.
– Ты хочешь вальсировать над водой?
– спросил я у Розы, следя за экипажем, лениво ползущем по узкой, извилистой улочке под нами.

– - Да, хочу, - согласилась Роза, и мы чуть ли не час танцевали над поверхностью какого-то пруда загородом. Бродячие огни плясали в зарослях осоки и камыша, а мы с Розой вальсировали над мутной поверхностью воды, будто неслись по натертому, хорошо навощенному паркету. На глади воды между лилий, кувшинок и нескольких лотосов мелькали наши отражения. Если бы только какой-то запоздалый дровосек или углежог заметил нас, то впечатление от сегодняшней ночи осталось бы с ним на всю жизнь, но кругом никого не было, кроме стрекоз, цикад и кузнечиков в высокой траве. Почтовая карета в сопровождении двух охранников промчалась по проезжей дороге, но это было слишком далеко от пруда. Никто не заметил нас. Даже комарам и слепням не льстило искусать тех существ, одна капелька крови которых превратит любого насекомого в маленькую пылающую изнутри и вот-вот готовую взорваться искру.

Ближе к утру мы уже вступили в резиденцию фей. Очаровательная брюнетка в платье из золотой парчи и молчаливый златокудрый юноша в черном. Разве можно было сказать, что мы и есть теперешнее повелители общества волшебных существ, а не всего лишь наследники, ожидающие своего часа. Я заглянул мельком в одно из настенных зеркал и вынужден был отметить, что черный бархат мне к лицу.

Блистательное общество, как всегда расступалось передо мной, музыка при моей приходе затихала, а двери растворялись и запирались сами собой.

– - Не бойтесь!
– громко произнес я, заметив их изумление.
– Никого кроме себя самого я не заставлю носить трехдневный траур по моему наставнику.

Они знали, что я никогда не испытывал особой пламенной любви к князю и были немного испуганы и удивлены.

– - Во избежание бунтов и смуты, формальности надо соблюдать, - с печальной иронической улыбкой изрек я.
– Каждый чародей, утратившей заботливого учителя, облачается в траур на три дня. Мой учитель никогда не был слишком заботливым, зато я сам усвоил его ошибки и буду внимательным наставником.