Роза с шипами

Якобсон Наталья Альбертовна

– - Мы не уедем из Виньены, - упрямо возразил Шарло.
– Мы уже привыкли охотиться здесь.

По слуху резануло слово "охотиться", неужели Шарло считает дичью всех тех, кого намеревается поймать ночью в темных переулках.

– - Мой дядя умер от чумы в Рошене, - вдруг вступил в спор Кловис.
– Он завещал мне там свой особняк и театр, которым владел. Я не хотел ехать туда, потому что боялся заразиться, но теперь болезни нам не страшны, так утверждает Шарло. Он говорит, что никакая чума не сморит нас, что даже из огня мы можем успеть спастись. Если я смогу заставить

остальных послушаться меня, то могу на время поселить всех в моем новом особняке или предоставить им убежище в здании театра. Театр носит название "Покровитель искусств", а я стану покровителем изгнанников.

Он имел в виду в виду не только теней, а всех тех фей и эльфов, которые изгнаны из моей страны еще давно и вынуждены прятаться на чердаках, в амбарах, в заброшенных башнях или руинах. Он надеялся, что они явятся к нему и поделятся своими впечатлениями от вечной жизни, может, даже откроют ему какие-то секреты. Его самой сокровенной надеждой было то, что, однажды, изгнанная из империи Роза придет к нему и возглавит вместе с ним общество теней.

Этой его мечте не суждено сбыться, твердо решил я.

– - Ты самый разумный из присутствующих, Кловис, и если они так хотят кому-то подчиняться, то я передаю тебе свое права повелевать ими. А если кто-то посмеет не подчиняться, извести меня, всего лишь произнеси мое имя вслух или мысленно и я услышу, о чем ты думаешь. В случае неповиновения я всегда смогу установить справедливость.

Кловис, действительно, был похож на единственного трезвенника в компании подвыпивших и несущих настоящий бред приятелей.

– - Прикажи им уйти, - велел я.

Кловис нерешительно обернулся на собратьев, толпившихся у порога. Он ожидал сопротивления и собственного низложения, но раздалось только тихое недовольное шипение и бледные светящиеся лица исчезли в темноте коридора. Шарло неохотно отступил к двери.

– - И ты уходи, - приказал я Кловису.

– - Больше я не побеспокою вас, монсеньер, - Кловис бросил последний взгляд на Розу, улыбнулся уголками губ, но глаза его оставались печальны. Я знал, что еще долго не забуду его грусть и его молчаливое прощание. Он вышел из залы быстро и стремительно, словно растворился в ночи. Шарло еще продолжал рассыпать угрозы, но потом поспешно перепрыгнул через порог и как рысь набросился на охранника.

– - Остановись!
– я мгновенно вскочил с места и оказался возле хищника и жертвы. Шарло уже успел сорвать острыми ногтями кокарду, разорвать воротник и расцарапать горло. Он даже сумел разоружить жертву, а стражник ни как не мог понять, откуда вдруг появилось это изуродованное, словно всплывшее из ночного кошмара лицо.

– - Убирайся!
– я оттащил Шарло в сторону и поволок его к выходу теми коридорами, которые на счастье оказались пустынны. Для него оказался вполне подходящим и черный ход, а меня самого Роза потянула к парадной лестнице.

– - Негоже исчезать с приема таким образом, - тихо напутствовала она.
– Нельзя, чтобы кто-то подумал, что ты воспользовался выходом для прислуги.

Если бы кто-то заметил, как она держит меня под локоть и что-то шепчет мне на ухо, то возникли бы

уже не слухи, а неопровержимые доказательства того, что роза - демон, которому я продал свою душу, иначе, почему она следит за каждым моим шагом с таким рвением.

Селвин скромно ожидавший меня как раз внизу парадной лестницы решил воспользоваться былым знакомством.

– - Я хотел бы представить вам дам, которые претендуют на место фрейлин будущей королевы, - после формальных поклоном и приветствий тихо шепнул мне он.
– Они считают, что благодаря знатности и образованию вполне могут рассчитывать на такую должность.

– - Ты знаешь, кто та леди, которую я привел с собой?
– так же тихо спросил я.

– - Она знатна?
– Селвин настороженно посмотрел на меня, опасаясь, что ему придется скрывать новость о моей помолвке с девушкой из обедневшей или не очень знатной аристократической семьи. Ведь Селвин жил с нами в поместье и, наверняка, успел заметить, что всем, начиная от вечерних туалетов и кончая щетками для волос и гребешками Розу обеспечиваю я.

– - Она знатна, но она в бегах.

Роза раскрыла веер, чтобы заслонить им улыбку. Она прочла мой ответ по губам или расслышала едва уловимый шепот и теперь едва сдерживала смех.

– - Вы познакомились с ней случайно не в Ларах. Я слышал, что там недавно царил произвол. Кто-то убивал знатных вельмож и градоначальников. Возможно, ей удалось убежать от всего этого хаоса и казней. Она тоже была приговорена? Вы спасли ее?

Предположений столько, что хватило бы на роман. Ах, Селвин, тебе бы собирать светские сплетни и на их основе сочинять трогательные рассказы. Вслух я шепнул более краткое объяснение.

– - Она дочь королевы Одиль, но не сообщай об этом широкому кругу слушателей.

– - Она же вас погубит, - Селвин, как утопающий вцепился в мою руку.
– Ее, должно быть, подослали к вам, чтобы она вас отравила или убила, пока вы спите. Ее мать пойдет на все, чтобы в Виньене не осталось никого достойного наследовать трон, которым она сама так польстилась. Вы держите при себе обаятельного злого гения.

На самом деле он предпочел бы сказать, что я пригрел на груди змею. Роза закрыла лицо темным веером с россыпью топазов и зеркальной вставкой. Окружающие уставились во все глаза на это произведение искусства, на небольшой опал в форме сердца украшавший ручку веера, на колечко с гранатом на пальчике Розы и не заметили, что сама обладательница изящных украшений смеется так, будто услышала очень веселую шутку.

Винсент, тоже все слышавший, попытался сделать вид, что закашлялся. На самом деле смех душил и его. Гремлин, отсыпавшийся в маленьком ридикюле Розы, почувствовал, что его мягкое шелковое убежище раскачивается на локте у хозяйки и недовольно заворчал, но его никто не услышал.

– - Злой гений останется при мне, - непререкаемым тоном прошептал я на ухо Селвину и слегка подтолкнул его к ожидающим дамам.
– Можешь сказать об этом будущим фрейлинам.

И Селвин сказал. Об этом можно было догадаться уже по тому, в каком глубоком учтивом реверансе присела перед Розой каждая из двух дам.