Ритуал Старлинга

Перри Девни

— Мы можем купить буханку этого хлеба? — спросила я Андреаса, указывая на тележку.

— Конечно. — Он поцеловал меня в макушку.

Пекарь улыбнулся, когда мы подошли, и махнул рукой в сторону своих угощений.

Я открыла рот, собираясь попросить батон с рисунком в виде листьев на корже, когда со стороны Андреаса раздался визг.

Он вытащил из-за нашей спины мальчика с оливковой кожей и прямыми черными волосами, держа его за руку.

Мальчик, которому, вероятно, было примерно шесть лет, как Грасиэлле, вырывался из рук Андреаса.

— Прекрати, — рявкнул Андреас.

Мальчик

повиновался, выпустив изо рта воздух, чтобы убрать волосы с темных глаз. Затем он посмотрел на того, кто его схватил, сверкнув голубыми глазами.

— Отпустите меня.

Андреас выгнул бровь и присел на корточки перед мальчиком.

— Верни мне мой кошелек.

— Какой кошелек?

Уголок рта Андреаса дернулся.

— Ты хорош, маленький воришка. Но недостаточно.

Андреас вытащил свой бирюзовый кошелек с монетами, который мальчик стянул из-за пояса брюк. Затем он посмотрел на пекаря.

— Две буханки, пожалуйста.

Пекарь искоса взглянул на него, но выбрал две буханки, завернул каждую в тонкую салфетку и протянул мне.

— Два деррика.

Андреас выудил из кошелька две мелкие монеты и протянул их пекарю. Затем, все еще держа ребенка за руку, он взял у меня буханку хлеба.

— Однажды ты украдешь у человека, который не будет добр к тебе, когда поймает. Перестань воровать, пока этот день не настал.

Взгляд мальчика метался между Андреасом и буханкой. Затем он, казалось, заметил, что я наблюдаю за ним. Он встретился со мной взглядом и отвернулся, как будто впервые испугался. Быстрым движением он забрал буханку у Андреаса, который, наконец, отпустил его.

Ребенок бросился прочь, прижимая хлеб к груди, и исчез в толпе.

Исчез. Пока я не моргнула и не увидела его снова.

Мальчик распахивает полог палатки. Ткань настолько грязная и выцветшая, что невозможно различить ее истинный цвет. Коричневый, кремовый или белый. Солнце садится, небо окрашивается в розовый, желтый и бледно-голубой цвета.

Он оглядывается через плечо, чтобы убедиться, что он один, прежде чем проскользнуть в палатку. Как только полог закрывается, он садится на тюфяк в центре тесного помещения. Его изодранное одеяло — это выброшенный на рынок флаг Озарта. Он плюхается на свою импровизированную кровать, откусывает от буханки хлеба и жует, сидя в одиночестве в почти полной темноте.

Он креститься Восьмерым, проводя рукой от лба к сердцу и обратно.

Когда палатка снова открывается, вспышка света освещает пыльное, тесное пространство. Мальчик откусывает такой большой кусок, что у него раздуваются щеки. Крошки падают с его губ. Он яростно жует, пытаясь спрятать хлеб за своим телом, и проглатывает слишком быстро. Он давится.

В палатку врывается ребенок постарше

и вырывает хлеб из рук мальчика.

Клапан палатки снова открывается. Снова закрывается.

И мальчик, с пустыми руками, прижимает колени к груди, а его глаза наполняются слезами.

— Каспия. — Андреас потряс меня за плечи.

Я, задыхаясь, очнулась от видения.

— С тобой все в порядке? — Его руки легли на мои щеки, запрокидывая мою голову, а пристальный взгляд блуждал по моему лицу. — Что случилось? Ты смотрела в никуда. Я продолжал произносить твое имя, но ты…

…потерялась в палатке где-то в этом городе, где голодающий ребенок нуждался в еще одной буханке хлеба.

— Мы должны найти этого мальчика, — сказала я Андреасу, взяв его за руку и потянув в том направлении, куда убежал ребенок.

— Каспия, что…

— Пожалуйста. — Я продолжала тянуть, крепче сжимая его руку. — Если мы поторопимся, может быть, нам удастся поймать его.

Может быть, мы сможем уберечь его от голодной смерти.

— Каспия. — Андреас остановился и потянул меня за руку, пока я не повернулась к нему лицом. — Что, черт возьми, происходит?

— Я видела его в палатке. Другой ребенок отнял у него хлеб.

Андреас уставился на меня, нахмурив лоб.

— Что значит, ты его видела?

— В видении. — Единственное видение, которое было у меня наяву. Видение будущего.

И если я смогу изменить судьбу этого мальчика, возможно, я смогу изменить и судьбу Андреаса.

Двадцать четыре

Каспия

Толпа на рынке Скеншона проглотила мальчика вместе с его хлебом. Его палатка могла быть где угодно в этом городе, и я понятия не имела, где ее искать.

— Извините, — сказала я, проталкиваясь мимо людей, ища ребенка среди ног и тел.

— Подожди. — Рука Андреаса скользнула из моей, но я не остановилась.

Этот мальчик, это видение могло изменить все.

— Вы не видели мальчика? — спросила я женщину, продававшую украшения из бисера в закрытом брезентом киоске.

Она встретилась со мной взглядом и отвернулась.

— Мальчика с черными волосами и буханкой хлеба. Он вот такого роста. — Я протянула руку к своему бедру. — Вы видели его?

Она перекрестилась Восьмерым и нырнула под откидной брезент.

Я стукнула кулаком по ее столу, затем перешла к следующему.

Мужчина поднял глиняную вазу.

— В этом городе вы не найдете лучшего гончара, чем я. Я предлагаю вам сделку.

— Вы не видели мальчика?

Его улыбка погасла, и он покачал головой.

Я уже собиралась перейти к следующей кабинке, когда две сильные руки схватили меня за плечи и развернули лицом к себе.

— Каспия. — В глазах Андреаса была паника. — Остановись.