Ритуал Старлинга

Перри Девни

— Мне жаль. Я не хотела причинить тебе боль. — Я опустилась на колени и закрыла глаза. — Я боялась, что ты мне не поверишь.

— Что ты здесь, чтобы отомстить? Может, ты и из Нелфинекса, но у нас на Каландре тоже так делают.

Я грустно улыбнулась ему.

— Нет, я боялась, что ты не поверишь, откуда я знаю, что Эмери была убита среброглазым воином. И откуда я знаю, что это было в Туре.

Он остановился и скрестил руки на груди.

— У меня нет снов, Андреас. У меня бывают видения.

Он моргнул, затем

подошел и сел на бревно.

И выслушал рассказ о смерти моей сестры.

Я достаточно изучила выражение лица Андреаса, чтобы понять, что сжатые челюсти и напряженный взгляд карих глаз означают, что он удивлен. А Андреас был не из тех, кому нравятся сюрпризы.

Он молчал, пока я рассказывала ему о своих видениях, в которых среброглазый воин убивал Эмери, и о том, как я поняла, что это были не сны, а проблески прошлого.

Странно, что то, что так долго преследовало меня, не заняло много времени на объяснение. Это было нечто большее, чем просто мгновения.

Возможно, потому, что я не упомянула несколько деталей. Я не сказала ему, что она была стрижем, когда умерла.

— Я бы отдала все на свете, чтобы узнать, о чем ты думаешь, — прошептала я.

— Элфалтер?

Я вытащила из-под туники ожерелье, и оранжевый металл блеснул в свете костра.

— В Каландре есть золото. В Нелфинексе есть элфалтер. Это самый чистый из всех металлов. Он невероятно прочен, но при этом его можно формовать в строго определенных условиях. Он так же ценен для нас, как любой драгоценный камень.

Андреас изучил кулон, взял его из моих рук и повернул, чтобы рассмотреть серебряное крыло.

— Что это за символ?

— Герб Старлингов.

Он внимательно изучил его, прежде чем прижать к моей груди. Его глаза искали мои, в них сверкали янтарные искорки. Выражение его лица все еще было слишком серьезным, слишком задумчивым.

— Ты мне веришь?

Я бы не стала винить его, если бы он не поверил. Но это был бы конец для нас.

Я не была готова к такому концу.

— Да.

На мгновение мне показалось, что это слово мне почудилось.

— Правда?

Андреас поднялся с бревна и опустился передо мной на колени. Он взял мое лицо в ладони, проводя большими пальцами по моим щекам.

— Я верю тебе.

— Почему?

Он наклонился и поцеловал меня в уголок рта.

— Ты лжешь?

— Нет.

— Тогда я тебе верю.

Я никогда не встречала такой веры ни от кого, даже от Эмери. Даже от Зендры.

Слезы наполнили мои глаза. Боже, я устала плакать.

— Векс, — пробормотала я, смахивая их.

Андреас поймал одну слезинку.

— Векс?

— О, это просто ругательство.

Он на мгновение

задумался, затем ухмыльнулся.

— Здесь мы говорим «блять».

— Мне больше нравится твоя версия.

— Мне тоже. — Он накрыл мой рот своим, проводя языком по изгибу моих губ.

Я ахнула, когда он скользнул внутрь, наклоняясь, чтобы ощутить более глубокий вкус.

Его руки переместились с моего лица в волосы. Они скользнули по моим плечам и вниз по спине, остановившись на изгибе моей задницы. Он застонал, отрываясь от меня.

— Не останавливайся, — умоляла я, сжимая в кулаке его рубашку.

— Каспия, есть кое-что… — Он замолчал, прижавшись своим лбом к моему.

— Что?

Он вздохнул, отстраняясь.

— Ничего.

Я позволила лжи остаться.

Он был не единственным у этого костра, у кого были секреты. Рано или поздно мне придётся рассказать ему, что значит быть Старлингом. Но пока ещё нет.

— Ты хочешь меня? — прошептала я.

— Больше всего на свете.

Я подтолкнула его назад, пока он не уперся спиной в бревно. Затем подползла к нему, оседлала его бедра и обхватила его лицо ладонями.

— Тогда я твоя.

— Ты моя, дорогая.

От этой нежности у меня затрепетало в животе.

Я расстегнула застежку на его брюках и прижалась губами к его губам. И когда мы раздели друг друга догола под одеялом из звезд, когда наши тела слились воедино, я позволила другим своим секретам затеряться в темноте.

Двадцать два

Одесса

В течение двух дней я отвечала на бесчисленные вопросы о Лиссе, в большинстве случаев по три или четыре часа.

Если после болот пещерного имбиря Тора избегала меня, то теперь она была моей постоянной спутницей, ехала рядом со мной, когда мы ехали через Лейн в Генезис. От восхода до заката, по мере того как горы на горизонте становились все выше, она выпытывала у меня информацию.

Мой отец, несомненно, сделал бы мне выговор за то, что я была так откровенна с женщиной, чьи пристрастия были совершенно неизвестны. Но у меня было чувство, что даже Золотой король счел бы Тору пугающей.

Я не смогла бы игнорировать ее вопросы, даже если бы попыталась.

Я рассказала ей о каждой своей встрече с зараженным монстром, от мерроуила на переправе через Крисент, до стаи бэарвульфов, сеющих хаос среди туранцев, и матери таркина, бросившей своих детенышей. И я рассказала ей об охотничьих отрядах Стража и их тщетных попытках очистить свое королевство от заразы.

Тора узнала все, чем я была готова поделиться.

Но она не знала, что Страж, наследный принц и мой муж — один и тоже человек. Она не знала, что Эви была дочерью короля Рэмзи. И не знала, что Луэлла была ответственна за тот самый эликсир, который способствовал заражению.