Ритуал Старлинга
Шрифт:
Куда бы я ни повернулась, везде был еще один бэарвульф. Зендра командовала ими, как армией смерти.
Она была чудовищем. С ее клыков капала кровь Андреаса.
Я посмотрела на его безжизненное тело у своих ног.
И поприветствовала объятия Божества.
Я
Мне потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить, где я.
Озарт. Скеншон. Номер в любимой гостинице Андреаса.
Мы столько лун провели под звездами, что в марлевом покрывале вокруг кровати было почти душно. Хотя сквозь прозрачную ткань я могла видеть остальную часть комнаты, она все равно казалась слишком похожей на стены.
Не зря в окнах нашего дворца в Шоу не было стекол, защищавших от непогоды. Представители рода Старлингов не любили чувствовать себя запертыми в клетке.
Мое лицо покрылось испариной, простыни прилипли к коже.
Рука Андреаса лежала на моих бедрах, он крепко спал на животе. Он казался таким умиротворенным, таким невероятно красивым и расслабленным.
Ему не требовалось много времени, чтобы заснуть. Он прижимал меня к себе и зарывался лицом в мои волосы. Тогда, прежде чем я успевала досчитать до десяти, он уже засыпал.
Я завидовала ему. Чем чаще у меня возникало видение его смерти, тем больше я боялась заснуть.
Это случилось шесть раз.
Я ненавидела цифру шесть.
По мере того как видение повторялось, детали становились все четче и яснее.
Когда он умер, его волосы были короче и подстрижены над ушами. На подбородке виднелся тонкий шрам. Его золотое обручальное кольцо было инкрустировано янтарем того же цвета, что и искорки в его глазах.
Откуда у него шрам? Как долго он носил кольцо?
Были ли мы счастливы до того ужасного конца?
Я выскользнула из-под его руки, осторожно, чтобы не разбудить его, встала с кровати и отодвинула полог. Халат, который я надевала после нашей ванны прошлой луной, висел на стуле. Я натянула его, завязала пояс на талии и на цыпочках вышла из спальни.
Пол в гостиной был выложен изумрудной плиткой с эмблемой гостиницы — двумя полумесяцами, которые, соприкасаясь, образовывали вытянутый круг. Два темно-синих бархатных кресла стояли напротив роскошного дивана из той же ткани. В воздухе пахло апельсиновой коркой и розами. На маленьком письменном столе рядом с новым букетом бордовых хризантем стоял кувшин со свежей водой. Прозрачные белые занавески развевались на ветру, который дул с нашего балкона.
Я ступила на платформу, крепко держась за деревянные перила, и вдохнула прохладный рассветный воздух, чувствуя, как щиплет глаза и из уголков начинают течь слезы.
— Черт, — прошептала я, вытирая их.
Даже когда я была одна, я все чаще использовала каландрийский. Если я пробуду здесь достаточно долго,
Как мне спасти его?
Я прижала ладони к глазам, напрягая их так сильно, что белые и черные пятна заслонили все, кроме звуков города.
Мы пробыли в Скеншоне четыре дня. Каждое утро Андреас спрашивал, готова ли я продолжить наше путешествие в Туру. И каждое утро я целовала его в губы и тащила обратно в постель, где мы оставались, обнаженные и переплетенные, часами напролет.
Как я могла продолжать путешествие в Туру, если это могло означать его смерть?
Это видение было четким. Оно было четче, чем любое другое. Единственное видение, которое я видела с такой четкостью, была смерть Эмери.
Если оно повторялось, то должно было что-то значить. Но что?
Я вцепилась в перила балкона, впиваясь ногтями в дерево. Это напомнило мне о солнцах на борту «Сиррины», когда я стояла на носу и делала то же самое. Даже сегодня утром, когда у меня кружилась голова, пол, казалось, уходил у меня из-под ног, как будто я снова была на борту корабля.
Что бы сделала Зендра? Хотелось бы мне спросить ее.
Внутри послышался шорох с кровати, звук был таким слабым, что я не должна была его слышать. По полу прошаркали шаги, и на балкон вышел Андреас, обернув вокруг талии белую простыню.
Две сильные руки обхватили меня, когда он прижался ко мне всем телом.
— Ты недостаточно спишь.
В данный момент сон был опасной идеей.
— Я отдохну позже.
Он обнял меня крепче, согревая своим телом.
— В Озарте всегда так холодно? — Теперь, когда страх, вызванный видением, рассеялся, утренний холодок начал проникать внутрь, вызывая мурашки на моих руках и ногах.
— Если ты думаешь, что здесь холодно, нам нужно будет раздобыть тебе одежду потеплее, прежде чем мы отправимся в Туру. До зимнего солнцестояния будет только холоднее. Возможно, в горах уже лежит снег.
— Снег. — Я повторила это слово, медленно произнося его. — Что такое снег?
— Похож на песок, но сделан изо льда. Он падает с неба, как белый дождь.
Видение, которое было у меня несколько месяцев назад, — мужчина верхом на лошади с той девочкой. Они были в поле, рядом с горами, покрытыми белыми шапками. Я думала, что это песок или камень.
Но это был снег.
— В Нелфинексе снега не бывает. — Как и зим.
Солнце светило почти всегда одинаково. У нас бывали времена, когда дождь шел от рассвета до заката, и, хотя грозы приносили с собой холод, когда облака расступались, тепло возвращалось, как будто его никогда и не было.
По узкому переулку под нашим балконом катила повозка, возница кашлял в кулак, понукая лошадь.
Мы с Андреасом не так уж много времени провели за стенами этой комнаты. Все, что я видела в Скеншоне, — это дорога через город, которая привела нас к гостинице «Изумрудный Полумесяц».