Ритуал Старлинга

Перри Девни

Она была моей отсрочкой.

Старлинг, вынашивающий ребенка, не может перевоплотиться, не потеряв его. Поэтому пульсация приостановилась, но не прекратилась вовсе. И с тех пор, как родилась Старлинг, она была такой же настойчивой, как и всегда, как будто она залегла в засаде на несколько лун.

Еще нет.

Я потерла грудину, не обращая внимания на зов, точно так же, как и на видения. Затем я встала и подошла к своему мужу, сидевшему в кресле-качалке.

Андреас оторвал взгляд от нашей дочери и одарил меня такой яркой

улыбкой, что она затмила солнце.

— Я уже выбрал прозвище.

— Да? — Я запустила пальцы в его мягкие волосы, запоминая их прикосновение к своей коже.

Он посмотрел на нашу дочь.

— Десс. Давай будем звать ее Десс.

Десс. Сокращение от Одессы.

Названа в честь моей матери.

В моем сердце снова зазвучала пульсация, похожая на барабанную дробь, напоминая мне, что у меня почти не осталось времени.

— Десс. Мне нравится, — прошептала я, и на глаза навернулись слезы.

Я подошла к открытому окну и вытерла слезы, пока Андреас не заметил.

Почему это не прекращается? Почему это не оставит меня в покое? Почему я не могла сохранить ту жизнь, которую обрела?

— Что? — Кресло слегка скрипнуло, когда Андреас поднялся и подошел ко мне сзади. Одной рукой он держал Одессу, а другой обнял меня за плечи.

Я прильнула к нему, впитывая его тепло.

— Ничего.

— Каспия.

Мне нравилось, как хорошо он меня знает. Лгать мужу было невозможно.

— У меня такое чувство, что…

— Ваше Величество. — В комнату ворвался стюард, его лицо было красным и потным, как будто он поднимался по лестнице на четвертый этаж, перепрыгивая через три ступеньки за раз. Он отвесил эффектный поклон.

— Да? — Андреас протянул мне Одессу, устраивая ее в колыбели моих рук.

Она засуетилась, словно почувствовала растущее напряжение, пока мы ждали объяснений стюарда.

— Простите, что беспокою вас, сир, — сказал стюард, вставая, и его паника наполнила комнату. — Это срочно. В тронном зале четверо Востеров, Ваше Величество. Они требуют разговора с вами обоими. Немедленно.

Андреас пристально посмотрел на меня.

Мир ушел у меня из-под ног.

— Оставь нас, — приказал он стюарду.

Мужчина исчез так же быстро, как и появился.

Я не могла дышать. Этого не могло быть. Не могло.

Пожалуйста.

Еще нет.

— Черт. — Андреас прижал меня к своей груди, его сердце бешено колотилось у меня под ухом. — Возможно, ничего особенного. Возможно они здесь для обсуждения политики.

Нет, они пришли сюда не для того, чтобы обмениваться любезностями с королем.

Я крепче прижала Одессу к себе, зажмурив глаза.

В моей груди снова началась пульсация.

— Оставайся здесь. Я разберусь с ними. — Андреас поцеловал меня в волосы и отпустил, бросившись за своей короной и надевая ее.

— Подожди. — Я схватила его за руку, когда он проходил мимо, и потянула назад. Затем я встала на цыпочки и прижалась губами к

его губам.

Я целовала его так, словно наступил конец света. Как будто мое сердце не разрывалось на части в груди. Я целовала его в благодарность за все поцелуи, которых мне будет не хватать.

Я целовала его так, словно этот был не последним.

Когда я наконец отстранилась, то не смогла скрыть слез, которые текли по моему лицу.

— Все будет хорошо. — Он обхватил мое лицо руками, его пальцы зарылись в мои волосы. — Дыши. У нас все будет хорошо.

— Я люблю тебя.

— Я люблю тебя, сердце мое. — Он поймал мои слезы большими пальцами, заглядывая мне в глаза. Он прищурился, как будто мог читать мои мысли. Как будто он мог заглянуть в мой разум и увидеть видение, которым я не делилась.

Четыре Востера. Смерть. Убит круксом.

Старлингом.

— Каспия, что…

— Доверяешь мне?

Он заколебался.

— Всегда.

Я рассчитывала на это.

— Иди. — Я отступила назад, глядя на открытую дверь.

Андреас разочарованно вздохнул и вышел из покоев, поправляя корону.

Только когда стих стук его сапог, я поспешила к двери.

Стражник, стоявший снаружи, поклонился, когда я вошла в зал.

— Ваше Величество.

— Найдите Марго. Сейчас же.

— Да, Ваше Величество. — Он снова поклонился и отправился на поиски камеристки, а я закрыла дверь и побежала в гардеробную.

Одной рукой я расстегнула ожерелье на шее. Затем я прошла в самый дальний угол и отодвинула доску от стены, чтобы открыть небольшое отделение, которое я соорудила под полом.

Даже Андреас не знал о его существовании.

Я тайно наняла ремесленника, когда мы готовили эту комнату для Одессы. Я заплатила ему два мешочка золота, чтобы он создал это отделение, и поклялся никогда никому об этом не рассказывать.

Я вытащила дневник, который прятала внутри, и положила его себе на колени. Дневник, который я начала вести несколько лун назад в нише библиотеки. Дневник, который я дополнила только сегодня утром своим видением Эмери и тети Олианы.

Держа его у себя на коленях, я опустила ожерелье в отделение, прежде чем закрыть доску.

Как только оно оказалось на месте, хлынула новая волна слез. Я стиснула зубы, задыхаясь от боли, и обняла свою дочь.

— Когда-нибудь ты найдешь это ожерелье, Десс, — прошептала я. — Элфалтер взовёт к тебе. И у тебя останется частичка меня, которую ты сможешь носить у своего сердца.

Она тихо всхлипнула, широко раскрыв глаза и уставившись на меня.

— Я люблю тебя. — Я поцеловала ее в лоб, наслаждаясь ощущением ее тяжести в своих объятиях. Запахом ее кожи. Звуком ее нежного дыхания. — Будь храброй, дочь моя. Будь бесстрашной. Будь доброй. Будь светом. Я люблю тебя, Одесса. Я люблю тебя больше, чем свою собственную жизнь. Милостью Божества, я увижу тебя снова. В этой жизни или в следующей.