Ритуал Старлинга

Перри Девни

— Я наткнулась на дневник в Туре. Он написан ее почерком. — Тот же элегантный почерк, что и в дневнике, который я читала сегодня вечером. Я выудила ожерелье из-под рубашки, позволяя металлу блеснуть на свету. — И на нем такая же эмблема.

Отец коснулся кулона, и его взгляд смягчился, словно он погрузился в воспоминания.

— Еще один подарок от Марго?

— Нет. Я нашла его спрятанным в моем шкафу.

Он что-то проворчал.

— В дневнике, который я нашла, есть истории, которые сбываются. Это были ее видения?

— Вероятно, на борту

«Сиррины», когда она плыла сюда. В то время я не знал, что это были видения. Она сказала мне, что просто записывает рассказы. — Он промокнул глаза. — Я дал ей этот дневник, когда мы были в Генезисе. Или я должен сказать, что взял дневник, который у меня уже был, и оформил обложку подобно ее ожерелью. Она еще не умела писать по-каландрански, поэтому писала на древнем языке.

— Как он оказался в Туре?

— Должно быть, кто-то нашел его в хижине. Я думал, она взяла его, но, должно быть, она оставила его там. А я уехал в спешке, чтобы не потерять ее.

Значит, тот дневник, который каким-то образом нашел меня в Туре, принадлежал им обоим.

— Жаль, что я не оставил ее в Генезисе. Совсем забыл о Куэнтисе, долге и титулах. — Его взгляд снова стал рассеянным. — Тени, она разозлилась на меня, когда узнала, что я принц и наследник короны. Она была в ярости из-за помолвки, которую моя мать устроила за моей спиной. Но больше всего она была в ярости, и вполне обоснованно, из-за того, что ей пришлось прочитать обо всем этом в газете Чапмена Лика. В тот момент я уже был влюблен в нее по уши. Я думаю, что полюбил ее с того самого дня, как вытащил из реки в Генезисе. Но если бы не был, то именно в тот момент я бы в нее влюбился. Ее не волновали титулы и богатство. Она хотела меня таким, какой я есть. Никто и никогда не любил меня так, как она.

— Даже Марго?

— Ага.

— Ты когда-нибудь любил Марго? — спросила я.

— Она хорошая женщина. Но нет.

— И все же ты женился на ней.

— Свадьба на служанке дала публике достаточно информации об их новой королеве, чтобы они быстро забыла о твоей матери.

И для большинства отец, вероятно, выглядел как мужчина, который уже спал с этой служанкой, особенно учитывая, что Марго была камеристкой матери.

— Мэй и Арти — твои дети?

— Судя по королевским записям, да, но последней женщиной, которая делила со мной постель, была твоя мать.

Правда редко бывала мягкой.

Независимо от того, был у нас общий отец или нет, Арти и Мэй всегда будут моими братом и сестрой. Но мне все равно казалось, что я что-то потеряла. Слезы защипали уголки моих глаз, когда я вытерла их.

— Я никогда не хотел, чтобы ты была втянута в это. — Отец одарил меня грустной улыбкой. — Она бы гордилась той женщиной, которой ты стала. Как и я.

Отец взял дневник у меня из рук и открыл его на первой странице. Он провел пальцем по словам матери, как будто все еще чувствовал ее присутствие на странице. Затем он осторожно закрыл дневник и протянул его мне.

Он порылся в кармане и вытащил десять колец, все из того же красновато-оранжевого металла,

что и мое ожерелье.

Элфалтер.

Отец отдал мне кольца.

И ключ от камеры Рэнсома.

Шестьдесят три

Одесса

Рэнсом свернулся калачиком вокруг меня, его тело согревало меня под тонкой простыней. Его грудь прижималась к моей спине, нога была между моими. А рука лежала у меня на ребрах, прижимая меня к месту, пока он спал.

Я подняла его запястье и медленно убрала его, чтобы высвободиться. Но когда я попыталась высвободить ногу из-под его массивного бедра, он крепко сжал ее и притянул меня обратно.

Моя третья попытка к бегству. Сорвалась.

— Ты не можешь вечно держать меня в этой постели.

Он зарылся носом в мои волосы и вдохнул.

— Я могу попробовать.

— Отдыхай. Я скоро вернусь. — Я наклонилась, чтобы поцеловать его в нос, затем высвободилась. На этот раз он отпустил меня.

В другое утро он бы боролся сильнее, чтобы удержать меня в постели, но его глаза оставались закрытыми, когда он обнял мою подушку.

Высасывание Лиссы и бессонная ночь в тюремной камере настолько истощили его, что, когда я оделась, он уже спал. Перекинув сумку через плечо, я выскользнула из комнаты.

В покоях было тихо и безлюдно. Кэтлин, Завьер и Эви все еще лежали в своих постелях. Поэтому я на цыпочках вышла за дверь и направилась в лазарет как раз в тот момент, когда лучи рассвета коснулись золотых шпилей замка.

Алор открыла на мой второй стук. Ее волосы были собраны на макушке и закреплены двумя деревянными заколками. На ней были очки цвета мандарина и платье в тон.

— Ваше Высочество. Все в порядке?

— Вот. — Я протянула ей маленький стеклянный пузырек, который наполнила своей слюной, когда спускалась по лестнице. — Проверьте это.

В фойе замка маячили две знакомые фигуры, склонив головы друг к другу в тихой беседе.

Одна была одета в черное, другая — в доспехи, которые сияли почти так же ярко, как ее белые волосы.

У Торы был ее фирменный хмурый вид, а на лице Джоди появилась надменная ухмылка, которая стала еще шире, когда он услышал, что я подхожу.

— Вы вернулись?

— Скучала по мне, куколка? — Джоди ухмыльнулся.

— Вообще-то, да. — Я скучала по ощущению, что в этом замке есть кто-то еще, кроме Рэнсома и Мэй, кто мог бы встать на мою сторону в бою. Конечно, эти двое сказали бы мне, что я должна за это заплатить, но у меня было ощущение, что оба они более лояльны к людям, чем показывают.

— Что вы здесь делаете? — спросила я.

— Твой отец позвал нас, — ровным голосом сказала Тора. — Он сделал нам предложение, от которого мы не смогли отказаться.