Ритуал Старлинга
Шрифт:
В этом замке была тысяча мест, где можно почитать, и все они были намного уютнее, чем этот этаж. Но во всех этих местах были люди. А после встречи с отцом в его кабинете этим утром мне просто захотелось побыть одной.
Этот пустой, тихий холл дал мне возможность подумать. Зализать свои раны в одиночестве. Читать и перечитывать этот дневник от корки до корки, от истории отравленной женщины до истории мужчины с когтем лайонвика и беловласой воительницы, снимающей доспехи в пустыне.
Это были прекрасные, яркие истории, в которых не было абсолютно никакого смысла.
Я со
Он прислонился к перилам своего домика на дереве в Трео, глядя вверх, на тени и звезды. Его профиль был мечтой художника, сильный и сбалансированный, с четкими линиями. Но в его чертах чувствовалась усталость, а щеки ввалились. Я заштриховала темные круги у него под глазами.
Я нарисовала его точно таким, каким он был в ту ночь после нападения таркинов в Трео.
На следующую ночь после того, как Верховный жрец откачал немного Лиссы из крови Рэнсома в лазарете лагеря, чтобы уменьшить последствия инфекции. Чтобы она не забрала жизнь моего мужа.
Рэнсом не сломал бы руку охраннику, если бы тот не спровоцировал его. Мне было все равно, что сказал отец. Он был неправ. Охранник, должно быть, напал на Рэнсома первым. Но поводок, на котором он держался, становился все короче. Лисса брала верх.
Я провела пальцем по шраму на своей ладони.
Нам нужен был Верховный жрец.
Я перевернула страницу. Это был набросок Фэйза, сделанный вскоре после того, как мы спасли его от смерти. Он лежал, свернувшись калачиком, на моей подушке, такой крошечный.
Этот дневник был почти заполнен рисунками деревьев и монстров. Кораблей и гор. Друзей, таких как Тиллия и Сэмюэл Хэй, которых мы оставили позади. Луэллы, затерянной среди теней.
Может быть, когда-нибудь Рэнсом захочет поговорить о своей матери. Он не говорил о ней, но, когда будет готов, я выслушаю.
Каждая страница была украшена орнаментами и узорами по краям. На первый взгляд, это были случайные завитки и линии. Но если выровнять их с остальными и расположить точно так, как нужно, то получится карта Туры.
Неполная карта. Дорога в Аллесарию отсутствовала.
Это не заняло бы много времени, чтобы закончить. Все, что мне нужно было сделать, это разложить эти страницы на холодном, твердом полу и добавить несколько строк, ведущих к горам Аксмар.
Я взяла набросок Фэйза из книги. Но вместо того, чтобы положить его на пол, я отрывала края, пока не остался только рисунок малыша таркина. Затем я скомкала оторванные полоски в комок, предназначенный для первого попавшегося камина.
Прежде чем я успела перейти к следующей странице, звук шагов привлек мое внимание ко входу, и в галерею вошла Марго.
Она поморщилась, увидев ближайшую картину, а затем повернулась к ней спиной. Ее взгляд скользнул по мне, сидящей на полу, а затем вернулся обратно так быстро, что, должно быть, у нее заболела шея.
—
Я помахала ей пальцем и закрыла свой альбом для рисования.
— Привет.
— Что ты здесь делаешь, да еще и на полу?
— Читаю. — Я даже не потрудилась встать. Если я пошевелюсь, она выиграет, напугав меня и заставив вылезти из моего укрытия.
А моя вчерашняя мантра по-прежнему оставалась неизменной.
Я не дам Марго победить.
Она обратила внимание на мои распущенные локоны, брюки и потертые ботинки. Ее неодобрительный взгляд был знаком мне как свои пять пальцев.
— Ты изменилась.
— Нет, не изменилась. Я всегда была такой. Ты просто не хотела меня видеть.
Марго на мгновение задумалась. Затем неодобрение исчезло, и ее взгляд смягчился. Она выглядела почти гордой. Почти.
— Ты изменилась. Это его влияние.
— Да, это так. Он делает меня лучше. Сильнее. Храбрее. Счастливее. Он не просит меня сливаться со стенами или менять цвет волос. Он видит меня такой, какая я есть. — Чего она никогда не делала.
Я ожидала резкой, раздраженной отповеди. Вместо этого она обхватила себя руками за талию и уставилась в пол.
Когда она наконец подняла глаза, на ее лице было написано извинение. Может быть, когда-нибудь она выскажет его.
Марго медленно повернулась.
— Мне здесь не нравится.
— Тогда почему ты здесь?
— Эти картины служат своей цели. Они напоминают о том, что должно произойти. — Она подошла ближе и потянулась к статуе на вершине колонны рядом со мной, поглаживая металлический клюв крукса. — Мой отец был моряком, который утонул в Крисент, когда я была маленькой. Его корабль затонул во время шторма. После его смерти моя мать растила меня одна.
Я выпрямилась, слушая каждое ее слово. За двадцать три года Марго ни разу не заговорила о своей семье.
— Мама устроилась прачкой в замке, чтобы обеспечить нашу жизнь. Она настояла на том, чтобы я пошла в школу, чтобы у меня было больше шансов выйти замуж за богатого человека. Она работала допоздна, а это означало, что я проводила долгие часы в одиночестве. Наш маленький дом был моим дворцом. Я научилась убирать. Готовить. Наводить порядок в кругу своих воображаемых друзей. Когда началась миграция, нас поселили в одной комнате с семьей из пяти человек. Один из детей, маленький мальчик, заболел через две недели после начала миграции. Пришли целители и заперли нашу дверь, не желая, чтобы болезнь распространилась по туннелям.
Я уже слышала подобную историю раньше. Историю Луэллы о том, как ее семья заболела, когда находилась в приюте во время последней миграции. Как все они умерли, прежде чем все закончилось.
Именно поэтому она создала эликсир. Чтобы ее дети были достаточно сильны и выжили.
— Когда я заболела, я умоляла маму отправиться домой, — продолжала Марго. — Я хотела вернуться в наш дом, в свой собственный замок, где я могла бы спокойно умереть. Мне было четырнадцать. Я знала, что не выживу в той комнате. Мать колотила в дверь, пока у нее кулаки не побелели. Целители выпустили нас, понимая, что мы не останемся. И тогда она вывела меня из замка на открытое пространство.