Ритуал Старлинга
Шрифт:
— Тебе это не кажется странным? — На столе лежала стопка книг, доказывающих, что каландрийцы, по крайней мере куэнтины, были скрупулезны в ведении записей. — Я читала, что первого короля Куэнтиса звали Магнус Кросс. Я хотела проследить его родословную, но не смогла найти ничего, что было до первой миграции. Триста лет — долгий срок, но это не древность. Когда правил Магнус? Был ли король до него?
— Не знаю. Миграции невероятно разрушительны. Вполне вероятно, что любая история, существовавшая до этого, была уничтожена
— Или стерта.
Факсон ошеломленно моргнул, прежде чем оглянуться через плечо, чтобы убедиться, что мы одни.
— О чем ты говоришь, леди Каспия?
— Не знаю.
Я провела так много времени в этой библиотеке, просматривая тома и тексты. До сих пор мне не попадалось ни одного упоминания о Старлингах или континенте Кенн. Что не удивительно.
Но именно отсутствие истории Каландры заставило меня задуматься. За исключением единственного упоминания о Магнусе Кроссе, любая письменная история начинается с первой миграции, вызванной моим предком триста лет назад.
С каждым заходом солнца я начинала чувствовать, что недостаток информации был преднамеренным.
— Я просто нахожу странным, что… — Мои слова оборвались, когда по моим предплечьям пробежал разряд энергии.
Ощущение распространилось так быстро, что я задохнулась и попятилась от открытого входа в нишу. Но я не смогла избежать острой боли, пронзившей мое тело, когда в комнату вошел Востер.
Факсон встал передо мной, но его тело ничего не могло сделать, чтобы блокировать волны энергии, которые исходили от тела Востера.
Жрец был одет не в те же бордовые одежды, что брат Нолд. На нем была бледно-голубая одежда, которая только подчеркивала бесцветный оттенок его кожи. Он стоял у входа в нишу, сцепив руки за спиной, и смотрел на меня своими темно-зелеными глазами.
Мое сердце забилось где-то в горле, пока я ждала, что он заговорит.
Но Востер ничего не делал. Он просто смотрел.
Он был похож на брата Нолда, но в его магии чувствовалось что-то другое. Она ощущалась острее. Сильнее.
— Чем мы можем вам помочь, брат? — спросил Факсон, все еще стоя передо мной.
Востер поджал губы, затем достал из-за спины книгу. Он пересек нишу и направился прямо к Факсону, оттеснив библиософа в сторону.
И все это для того, чтобы встать передо мной.
Я вздрогнула от резкого укуса его магии и отступила на шаг назад.
Востер склонил голову набок.
Затем, в мгновение ока, боль прошла.
Мое тело обмякло. Дыхание, которое я сдерживала, вырвалось из моих легких. Я проглотила комок в горле и встретилась взглядом со жрецом.
Его челюсть была сжата, а в глазах застыло выражение, как будто моя боль теперь стала его болью.
Он бросил мне книгу. Она ударила меня прямо в грудь, прежде чем я успела ее поймать. Затем он поднял указательный палец с узловатым ногтем в бороздках и прижал его к своим
Я сглотнула.
Не говоря ни слова, он развернулся и вышел, его мантия развевалась вокруг лодыжек и босых ступней, когда он вылетел из ниши.
Покалывание вернулось через мгновение, неприятное, но терпимое. А затем оно исчезло вместе с болью.
— С тобой все в порядке? — спросил Факсон, положив руку мне на локоть.
— Кто это был?
Он покачал головой.
— Не знаю. Я никогда его раньше не видел.
Я посмотрела на книгу в выцветшем сером переплете. Уголки были потертыми и погнутыми. Корешок треснул. Страницы были скорее желтыми, чем белыми, и обтрепались по краям.
— Что ты знаешь об их магии? — спросила я Факсона.
— Немного. Братство невероятно скрытное. Мы знаем, что они могут манипулировать жидкостями. Они скрепляют договоры, подписанные кровью, с помощью своей магии. Каждый король Каландры принес по крайней мере одну клятву крови благодаря договору «Щит Спэрроу». Но что касается внутренней работы братства, то в этой библиотеке ты ничего о нем не найдешь. Поверь мне, я смотрел.
Я сделала мысленную пометку прочитать о договоре «Щит Спэрроу» и о любой другой клятве на крови, которая известна.
— Что произойдет, если король нарушит клятву на крови?
— Смерть.
Дрожь пробежала по моей спине.
Я отнесла книгу к столу и села.
Факсон подошел и встал позади моего стула, заглядывая мне через плечо, пока я осторожно открывала обложку.
Первая страница была чистой. Я дотронулась до пергамента, и руку до локтя пронзила острая боль.
— Ауч. — Я с шипением отдернула руку, давая жжению немного утихнуть.
— Хочешь, я буду переворачивать? — спросил Факсон.
— Нет, я сама. — Я глубоко вздохнула и перевернула страницу, ожидая новой боли. Но энергия ушла, и все, что я почувствовала, — это грубую текстуру старой плотной бумаги.
— Древний язык, — пробормотал Факсон, просматривая страницу. — Фелви’ор тельви Стелви’р-лелфинг. Тебе нужно, чтобы я перевел это для тебя?
— Нет. — Мое сердце остановилось. — Я знаю, что там написано.
Для Старлинг.
Сорок пять
Одесса
Из-за жесткого и холодного пола в галерее круксов у меня затекла задница. Я несколько часов просидела, прислонившись к стене, рядом с каменной колонной, на вершине которой возвышалась бронзовая скульптура крукса.
У меня на коленях лежал открытый дневник Луэллы. Мой альбом для рисования лежал на полу.
Отцу не нравилась моя одержимость этой галереей, и это показалось мне достаточной причиной, чтобы проводить здесь больше времени, прежде чем мы уедем из Куэнтиса.