Ритуал Старлинга
Шрифт:
— Нечестно, — проворчала я.
Он улыбнулся мне, и прядь его темных волос выбилась из узла на затылке. Его руки обхватили мои над головой. Вес его тела пригвоздил меня к полу.
— Это было здорово.
— Это был комплимент? На тренировочном ринге? Я думала, похвалу заслуживают в постели.
Он усмехнулся, наклоняясь ближе. Его губы щекотали мое ухо.
— Ты хочешь похвалы? Тогда подожди, пока я не трахну твой шикарный ротик сегодня вечером. Я воздам тебе всю похвалу, которую
У меня перехватило дыхание. Мои и без того румяные щеки вспыхнули.
Он усмехнулся и поцеловал меня в уголок рта, затем вскочил на ноги, прежде чем помочь мне встать.
Остальная часть комнаты обрела головокружительную четкость, когда Рэнсом взял мой меч и отнес его к стойке с оружием.
Мэй стояла рядом с Бриксом, скрестив руки на груди, и ее красивое лицо было хмурым. Капитан выглядел впечатленным? Прежде чем я успела что-либо понять по его лицу, Мэй ткнула его локтем в ребра, и он поморщился.
Гейбл встал со скамейки и присоединился ко мне на ринге.
Я и забыла, каким устрашающим может быть мастер оружия. Гейбл был грубым человеком и почти таким же нервирующим, как отец. Его походка была скованной из-за хромоты на левую ногу. Его густые волнистые волосы были полностью серебристыми, каштановые, которые я помнила с детства, полностью исчезли. Морщинки от улыбки вокруг его рта стали глубже, чем раньше, как будто он нашел повод чаще улыбаться.
Он опустил взгляд на линию своего прямого носа и скрестил руки на своей бочкообразной груди.
— Принцесса Одесса.
— Здравствуй, мастер Гейбл.
Он хмыкнул. Или это был смех? Я никогда не слышала, чтобы он смеялся.
— Мне всегда было интересно, есть ли в тебе частичка твоей матери.
Я покачнулась на каблуках, сила этого заявления ударила меня прямо в грудь.
— Т-ты знал мою мать?
— Я никогда не видел, чтобы кто-то так ловко управлялся с мечом. — Он посмотрел на Рэнсома. — Кроме него.
Моя мать умела драться? Мне казалось, я должна была это знать. Возможно, в детстве это побудило бы меня не сдаваться.
— Никто не говорит о моей матери.
— Те, кто знал ее, давным-давно поняли, что лучше не упоминать ее имени, опасаясь гнева вашего отца. — Он оглядел меня с ног до головы и нахмурился. — Тебе нужно улучшить работу ног. Приходи завтра. Посмотрим, что мы сможем сделать.
— Хочешь обучать меня?
Его брови приподнялись. Гейбл был не из тех, кто повторяет дважды.
— Значит, завтра. — У меня не было желания работать над своими ногами, но я вернусь и позволю ему командовать мной, если у меня будет шанс расспросить его побольше о моей матери.
Может быть, я наконец-то узнаю о ее жизни. И почему Верховный жрец спрашивал о ней.
— Спасибо, — сказала я,
Вот только внимание Гейбла было приковано не ко мне, а к чему-то за моим плечом.
Я обернулась и увидела отца, стоящего в дверном проеме, его золотая корона блестела в лучах полуденного солнца.
Жесткий, неумолимый взгляд на его лице был направлен на мастера оружия.
И когда я снова повернулась к Гейблу, он уже неторопливо уходил.
Сорок два
Каспия
Я отложила перо и закрыла свой дневник. Рассказ, который я писала, был закончен, и мне вдруг захотелось взять свои слова обратно. Вырвать страницы из переплета и бросить их в камин.
И все же, когда я посмотрела на книгу и сопровождающий ее текст, невероятный груз свалился с моих плеч.
Я больше не могла нести бремя Старлинга в одиночку.
Я не заполнила ни один из дневников полностью. Мне нравилась идея, что со временем можно будет добавить что-то еще.
Но я написала историю своей жизни. Историю моего народа и семьи. Я даже включила в нее то, чем не поделилась с Андреасом, например, что моя кровь стала зеленой и что я стала сильнее и быстрее, чем когда-либо в Нелфинексе. Что мое зрение и слух обострились.
Этот проект поглотил меня целиком, и, что бы ни случилось, эта информация была записана.
Я встала со стула, спина и плечи у меня затекли после долгих часов, проведенных за столом в нише библиотеки. Прижимая к груди стопку книг, я оставила перо и чернила и направилась к столу Факсона.
На кончике его носа красовались очки в металлической оправе, когда он сидел, склонившись над книгой, и щурился, читая.
В библиотеке было темно, свет, который обычно проникал через окна, был приглушен толстым слоем серых облаков, нависших над Росло.
Я скучала по солнечному свету. Я терпеть не могла дождь.
Андреас предупреждал меня, что по мере приближения дня зимнего солнцестояния тучи и дождь будут постоянно. Но, в конце концов, погода прояснится, и весна в Куэнтисе сделает каждый мрачный момент стоящим.
— Факсон, — сказала я, останавливаясь у его стола. — Извини, что беспокою тебя. Но могу я попросить тебя об одолжении?
— Не стоит беспокоиться, леди Каспия. — Он поднялся со стула и снял очки, оставив их лежать на месте в своей книге. — Что я могу для тебя сделать?
— Я хотела спросить, не мог бы ты… — Мои руки крепче сжали дневник. Оставь это, Каспия. — Ты не спрячешь это где-нибудь в надежном месте?
Он нахмурил брови и протянул руку.
— Конечно.