Ректор поневоле

Никитина Анастасия

«А ты сама-то как свою свободу отстаиваешь? — ехидно вклинился в мои мысли внутренний голос. — Ну, правильно, это же твоя свобода. Что тебе до свободы какой-то оборванки…»

— Заткнись, — буркнула я.

— Так я ничего и не говорю, — тут же откликнулась девчонка.

— Я не тебе.

Она демонстративно огляделась, но ничего не сказала. Впрочем, взгляд оказался красноречивее слов. Ага. Раздвоение личности во всей красе.

Я снова взглянула на часы и мысленно выругалась — до подъёма в академии оставалось полчаса.

— В общем, так, найдёныш, — она навострила

уши, с некоторой опаской глядя на меня. Браво, Аленна, запугала ребёнка. — Пока поживёшь у меня. Позже решим, что с тобой делать.

— А когда? — Оли тут же потребовала конкретики.

— Как только освобожусь, так сразу, — невольно усмехнулась я.

— А можно мне пока книжку какую-нибудь почитать? — видимо, улыбка ободрила найдёныша сверх всякой меры. — А то скучно целый день сидеть. Я бы по дому что-то поделала. Так нечего же. Ваша нечисть всё делает раньше, чем я взяться успеваю.

— Книжку? Книжку можно, — отозвалась я, лихорадочно соображая, есть ли в моем обширном собрании нечто, что можно дать ребенку с такой силищей и не обнаружить потом на месте собственного дома груду развалин. — Только если ты пообещаешь ничего не пробовать на практике.

— Обещаю, — радостно закивала она. — А как это «на пратике»?

— На практике, — машинально поправила я, пробегая взглядом по корешкам книг. — То есть, не пробуй колдовать. Договорились? Тогда я тебе вечером книжку со сказками принесу.

— Хорошо.

Наконец, мне удалось найти то, что вряд ли могло содержать инструкцию к разрушению города: «Букварь юного зельевара».

— В лабораторию ни шагу, — на всякий случай предупредила я, вручая девчонке залапанную книжку.

— Не буду, — согласилась Оли.

— Отлично. Теперь я уйду по делам, а ты веди себя хорошо, и… — Создатели, что я несу?! — В общем, сделай так, чтобы к моему возвращению от дома хоть что-нибудь осталось.

— Угу, — мелкая уже вовсю читала, водя грязноватым пальцем по строчкам и смешно шевеля губами.

«Надо бы её ещё вымыть, — запоздало подумала я, но, в очередной раз взглянув на часы, плюнула на гигиену. — Потом! Всё потом! Меня ждёт чёртова Академия!»

Академия, действительно, ждала меня с нетерпением. Кто-то самым плебейским способом колотил в дверь кулаками. Я деактивировала портал, села за стол, разложив перед собой несколько свитков, и только тогда щелкнула пальцами, снимая запирающее плетение.

Профессор Карна буквально ввалилась в кабинет. Ну, правильно. Кому ещё может с самого утра потребоваться ректор?!

— Профессор Аленна! — выдохнула она, с трудом восстановив равновесие. — Я трижды посылала к Вам духа, и уже пять минут стою под дверью! Где Вы были?!

— Я обязана давать Вам отчёт? — я приподняла брови, всем своим видом демонстрируя презрение.

— Нет, но через пятнадцать минут начнётся совещание преподавателей, и Вы должны там присутствовать!

— Кто придумал устраивать совещания в такую рань? Очередная традиция?

— Скорее, необходимость, — огрызнулась она. — Позже лекции у студиозов.

— Угу, а после лекций господа профессора предпочитают отдыхать?

— Посмотрим, что предпочтёте

Вы, когда начнутся Ваши лекции, — с едва заметным ехидством парировала Карна.

— Посмотрим, — кивнула я, взяв себя в руки. Мне было не до пикировки с этой защитницей традиций. — У меня намечено очень много дел, лэрра. Вам, как и прочим преподавателям, стоит заняться собственными студиозами, а не пустой говорильней по утрам, которая, разумеется, с этого дня отменяется. Потому что я собираюсь поприсутствовать в рабочих кабинетах и оценить то, что там происходит. По итогам этой проверки будет принято решение о целесообразности нахождения в этих стенах того или иного профессора. Вас, профессор Карна, это касается в первую очередь — именно с Ваших лекций я намерена начать.

Кто бы знал, как я в этот момент была благодарна учителю дипломатии. Именно он научил меня исключительно любезно говорить гадости и запугивать, не угрожая впрямую. В своё время я отбрыкивалась от этих уроков, как ифит от помывки. Кто ж знал, что бесполезные на первый взгляд навыки мне так пригодятся?!

— Ваше Высочество, — она резко побледнела. Лер дипломат мог бы гордиться своей ученицей. — Вы можете прийти на любую лекцию, можете даже уволить меня, если Вам захочется. Но это не отменяет тот факт, что Вы теперь ректор Академии Стихий и несёте ответственность за всё, что здесь происходит. И если Вам не угодно узнавать об этом на совещании, можете опрашивать каждого преподавателя лично!

Карна развернулась на каблуках и выскочила за дверь.

Вот как она умудряется это делать?! Казалось бы, я поставила её на место, напугала увольнением, и всё равно сижу тут дура дурой!

И что эта ведьма, кстати, говорила о моих лекциях? За водопадом событий последних дней я совершенно упустила из виду, что тоже должна преподавать.

Вовремя я об этом вспомнила. Завтра мне придется провести три часа с боевиками выпускного потока. Захотелось завыть. Кому, как не мне, знать, как боевики «любят» то, что не относится к убойной мощи. Пальма первенства по ненависти принадлежит, разумеется, бытовой магии, но зельеваренье прочно занимает вторую позицию, слегка опередив целительство. Умение оперативно подлатать собственную шкурку боевики всё же немного ценят.

Вот, и как мне заставить два десятка великовозрастных оболтусов учить то, что я сама ненавидела всю свою сознательную жизнь?!

Замечательно начинается осень. Я прикована к Академии, должна заниматься ненавистным зельевареньем и бумажной волокитой, а дома у меня сидит необученная девчонка с огромной силой, которую нельзя никому показывать!

Помянув поимённо всех демонов Бездны, я слегка успокоилась и крепко задумалась. По большому счёту, у меня две проблемы: Академия и Оли.

Оли… Я-то, когда дала ей свиток-приглашение, думала отвести ее в Приют Обретённых, если она появится. Но теперь, благодаря неуёмному любопытству мелкой или собственному разгильдяйству, кто меня просил оставлять «Родослов» на самом видном месте, поступить так было невозможно. Значит, девчонку надо оставить у себя, как-то позаботиться о ней, что ли. В конце концов, её появление в Питруге — моя заслуга.