Ректор поневоле
Шрифт:
Весело насвистывая, я понесла бутыль в больничный корпус. Старичок-целитель, принюхиваясь и с подозрением поглядывая на раннюю гостью, всё-таки пустил меня к своим пациентам. Видимо, мой ночной визит оказал на него неизгладимое впечатление. Впрочем, неприязнь исчезла без следа, едва мой ассистент при помощи принесённого зелья избавился от радужной раскраски на физиономии.
— Это гениально! — воскликнул старик, едва Лоен радостно убежал в душевую, нежно прижимая к тощей груди плошку с толикой дурно пахнущего варева. — Ваш талант к зельеваренью — дар Создателей.
— Это не только моя заслуга, — поморщилась я. Терпеть не могу, когда меня незаслуженно хвалят. А если ещё и за ненавистное котломарательство…
— Вы решились возродить институт ученичества? — округлил глаза целитель.
Я прикусила язык, но было поздно. Пришлось кивнуть.
— Профессор Аленна, — старик вдруг поднялся с дивана, где мы сидели, поджидая Кирри, и, встав передо мной, поклонился. — Когда я узнал, что ректором назначили молодую девушку, то был недоволен. Простите. Думаю, всё взвесив, Вы со мной согласитесь. Академия Стихий сейчас переживает не лучшие времена. И в такой период назначение неопытной девчонки, а Вас я представлял себе именно такой, могло стать концом этого древнейшего учебного заведения.
Пока я хлопала глазами, пытаясь сообразить, мне сейчас хамят или хвалят, он перевел дух и продолжил ещё более воодушевлённо.
— Теперь я вижу, что поспешил в суждениях. Под руководством такого талантливого и самоотверженного человека, как Вы, Академия Стихий сможет снова стать тем, чем была столетия назад: лучшим учебным заведением Белого континента! Если Вам понадобится помощь, профессор Аленна, вы можете всегда рассчитывать на меня.
Он снова поклонился и, не ожидая ответа, ушёл куда-то в задние комнаты. И хорошо, что ему не приспичило услышать от меня что-нибудь подходящее к случаю. В бедовой голове моего одуревшего высочества царил полный сумбур. Во-первых, я не понимала, с чего бы Академии «переживать не лучшие времена». Дотации она получает немаленькие, преподов — хватает, судя по письмам, недостатка в желающих нацепить мантию студиоза тоже нет. Так в чём проблема? И второе, что меня обеспокоило ещё сильнее, это восторг и лёгкое недоверие, прозвучавшие в голосе старого целителя при упоминании ученичества. Помнится, я что-то читала об этом, будучи студиозой. Ничего такого страшного, вроде, не было. А непопулярным ученичество стало скорее потому, что много школ. Кому захочется вешать на себя обузу в виде сопливого малолетки, если его можно отправить в школу или Академию, а потом получить уже готового ассистента? И дешевле, и удобнее.
Но что-то смутное скреблось на грани сознания, не давая мне списать восторги целителя на банальный старческий маразм. Плюнув на бесплодные попытки выудить это «что-то» из памяти и одновременно ругая на чём свет стоит собственную чрезмерную дотошность, я таки потащилась в библиотеку.
Едва не заблудившись в забытых за давностью лет петлях многочисленных коридоров, я добралась до библиотечной башни. У высокой резной двери рядом с надписью «Не шуметь» висел большой плакат: «Леры студиозы! Обращаясь к библиотекарю, постарайтесь вспомнить не только цвет и размер требуемой вам книги, но также её название и автора!». Я едва не расхохоталась, но, наткнувшись взглядом на предыдущее объявление, вовремя подавила смех. То ли нынешние студиозы растеряли описательные способности, то ли библиотекари теперь не в пример хуже, чем раньше. Помнится, в моё время лерра библиотекарь могла найти нужную книгу не только по внешнему виду, но и с закрытыми глазами наощупь. А некоторые мои сокурсники на полном серьёзе утверждали, что количество вырванных страниц она определяет, взвесив фолиант на ладони.
Но старой хранительницы книг, которую помнила я, уже не было. Вместо неё за высокой стойкой со скучающим видом сидела молодая черначка и перелистывала какой-то модный журнал.
— Нет такого, — не поднимая глаз от страниц, буркнула она, не дав мне
— Может быть, уважаемая лерра библиотекарь соблаговолит выслушать своего Ректора прежде, чем отвечать, — прошипело мое обозлённое высочество.
Услыхав волшебное слово «ректор», девица всполошилась, засыпала меня извинениями вперемешку с жалобами на наглых студиозов, которые, о, ужас, иногда заходят в библиотеку и, вообще кошмар несусветный, смеют требовать книги.
Однако нужный мне фолиант она всё равно не нашла.
— Нету, — горе-библиотекарша развела руками. — Наверное, не было такого. А, может, студиозы утащили…
Пока мое обалдевшее от подобного непрофессионализма высочество ловило отвисшую челюсть, девица хлопнула на стойку толстый обильно разукрашенный золотом фолиант:
— Да и зачем Вам, лерра ректор, эта замшелая древность? Вот. Возьмите лучше новый роман Мариссы Влюблёнкиной. Только неделю, как прислали. Такая история! Он — эльфийский принц, тысячу лет искал свою истинную пару. А она — простая девушка из деревни, и влюблена в простого барона. Но если она не отдастся эльфу в течение месяца, то он умрёт в жутких мучениях. Я так плакала, когда она в семьдесят первой главе ему из жалости всё-таки отдалась, а бедный барон не поверил, что из жалости, и бросился с башни…
— Спасибо не стоит, — пробормотала я, с трудом удержав рвущиеся с языка эпитеты, и побыстрее убралась из библиотечной башни.
Мысли метались в голове, как табун лошадей, влетевший с разбегу в осиный рой. Что произошло с библиотекой? «Может, и не было, а, может, студиозы утащили»… Это как?!
Удар гонга неожиданно резанул по ушам, напомнив, что с библиотекой и ученичеством можно разобраться и позже, а вот ожидающие моё забывчивое высочество в лаборатории боевики вряд ли будут паиньками. Выругавшись сквозь зубы, я поспешила туда.
Перед дверью пришлось притормозить и восстановить дыхание. Что греха таить, и мне не чуждо волнение. Когда закончится моё заключение в Академии, неизвестно, а воевать весь этот срок с выпускным курсом боевиков у меня не было никакого желания.
Навесив на лицо соответствующее случаю равнодушное выражение, я, наконец, вошла. От мазков радужного зелья студиозы уже успели избавиться. Интересно, они проведали про Помойную свежесть, или всё-таки сами разобрались? Мой ассистент, разумеется, опять парил под потолком. Благо, хоть на этот раз в книжку-раскраску Лоена не превратили. Щёлкнув пальцами, я мимоходом спустила его на пол и прошла к кафедре.
— Доброе утро, леры студиозы.
Ответом мне послужил нестройный гул голосов. Ну, хоть как-то отозвались.
— Лер Лоен, подготовьте всё для сегодняшней лекции.
— Уже всё готово, профессор Аленна, — моментально склонился в поклоне он.
— Замечательно, — величественно кивнула я. — Леры студиозы, кто из Вас знает, о чём сегодня пойдёт речь?
Подскочил худой, прыщавый юноша в поношенной мантии. Она была ему сильно коротка, и из-под подола торчали тощие лодыжки. «Ему, что, не могли выдать мантию по размеру? — поморщилось я, пока студиоз скороговоркой тараторил состав и способ приготовления зелья для лечения насморка. — И с прыщами своими мог бы в Больничный корпус сходить, неряха. Дело-то на две минуты».
— Хорошо. Все присутствующее так же хорошо знакомы с этим зельем? — я дождалась, пока стихнет утвердительный гомон, и продолжила. — Прекрасно. Вы не устаёте меня радовать, леры студиозы. Тогда скажите, а зачем это зелье вам, боевикам?
Народ слегка растерялся, и моё ехидное высочество позволило себе мимолётную улыбку: пока всё шло по плану.
— На фиг не нужно! — выкрикнул, наконец, кто-то ожидаемую мной фразу.
Кто-то? Да это же мой добрый болтливый знакомец, который, уходя отсюда в прошлый раз, квакал на весь коридор. Вот и подходящий подопытный кролик.