Развод. Бумерангом по самые я...
Шрифт:
Дверь открывается - и на шею кидается Лена. Целую ее, не глядя по сторонам. Показываю всем присутствующим, кто здесь главный, и кому принадлежит эта женщина. В проеме комнаты кто-то есть, но мне плевать.
Отрываюсь, смотрю ей в глаза:
– Ну что, котенок, познакомишь меня со своими друзьями?
Она моргает, растерянная.
–
Только сейчас оборачиваюсь.
И цепенею.
Потому что в моей квартире, рядом с моей Леной, не скрывая издевательских ухмылок, бухают мои коллеги.
Голоса доносятся приглушенно, будто из другого конца длинного коридора. Лица расплываются, сливаются в одно пятно - ухмыляющиеся рты, блеск глаз, пальцы, обхватившие бокалы.
Кто их позвал?
Кто угодно, только не я.
Откуда они узнали адрес?
Млять, не от меня так точно!
Я в окружении людей, которых ненавижу. В квартире, которую даже не хотел покупать. С женщиной, которая не вызывает во мне ничего, кроме раздражения.
К этому ты стремился, Владлен? Если да, то поздравляю с двумя вещами. Во-первых, у тебя все получилось. Во-вторых, ты полный идиот!
Отодвигаю Лену в сторону, потому что… мне неприятно находиться к ней так близко. Не из-за сладкого до оскомины запаха ее любимых духов. Кирке, или как там. Название как обычно не сохранилось в голове. Помню только, как перевел девочке-Леночке двадцать пять тысяч рубликов и как меня чуть не стошнило, когда она залилась этой ссаниной по самые брови. Но нет, сейчас меня бесили не духи. И не то, что она перетащила из нашего дома и уже успела откупорить весь мой бар. И не то, что умудрилась снова напялить на себя что-то цветное и несуразное. Меня бесило не все это, окружавшее Лену, а она сама!
Никогда, никогда на свете подлая, жесткая Карина не подставила бы меня так перед коллективом, как это сделал невинный божий одуван.
Она смотрит на меня оживленно, щеки розовые, губы влажные, чуть припухшие. Раньше это возбуждало. Сейчас - раздражает.
– Влад, ну чего ты застыл? Заходи!
– тянет меня за руку.
Я медленно переступаю порог.
Каждый шаг дается с усилием, будто я пробиваюсь сквозь вязкую, тягучую жижу.
– Казанский!
– кто-то хлопает меня по плечу.
Не узнаю голос. Да и не пытаюсь.
– Мы уж думали, ты не приедешь!
Знал бы, что вы здесь, в жизни бы не пришел!
Но вслух не говорю. Просто киваю, автоматически принимаю стакан, который сует мне Лена. Мы идем
– Коть, ты такой напряженный, - шепчет она, касаясь моей груди.
– Расслабься.
Ее пальцы горячие. Слишком горячие.
Я отстраняюсь.
– Кто их позвал?
– спрашиваю тихо, но так, чтобы она услышала.
Ленино лицо вытягивается. Глаза, еще секунду назад безмятежно-пустые, вдруг становятся осмысленными, даже испуганными.
– Ты не рад? Это же твой лучший друг, Саша… как его, Ермолов!
– И что, что Саша Ермолов?
Она пытается обнять меня снова - прижимается всем телом, как кошка, которая хочет успокоить раздраженного хозяина. Ее руки скользят по моим плечам, ладони липнут к шее, но я снова убираю их.
– Коть, ты меня пугаешь!
Голос у нее дрожит. Она не понимает, что происходит, но уже чувствует - что-то сломалось. И теперь судорожно пытается починить, заговорить, заласкать, засмеять.
– Ну как же, - лепечет она, - я встретила его прямо возле дома, вы же соседи! Неужели ты не знал?
– Откуда бы? Он меня в гости к себе не звал. В отличие от тебя.
Испытующе смотрю на Лену.
Она почти плачет. Губы подрагивают, веки краснеют, но слезы не текут - она еще держится. Ее пальцы теребят край моего пиджака, будто ища опору.
Ну, конечно. Я большой и сильный должен снова разрулить проблемы моей хрупкой бестолочи. Убить очередного дракона, знать бы, сколько их еще впереди! Кажется, рыцарь устал. Да и принцесса не так хороша, как мерещилось в самом начале.
– Я же не хотела никого звать!
– вырывается у нее. – Саша сам… он помог донести коробки, все расспросил, сказал, что у вас в коллективе так принято - отмечать новоселье. Он звучал так убедительно. Я думала, ты обрадуешься!
Голос ее срывается на высокой ноте.
Я молчу.
А она продолжает, уже почти истерично:
– Ты же сам говорил, что вы с Сашей друзья!
– Александр Георгиевич.
– Что?
– Для тебя, Лена, он не Саша, а Александр Георгиевич, поняла?
Она замирает. А потом начинает быстро-быстро мотать головой, как китайский болванчик.
Я медленно поднимаю руку, касаюсь ее подбородка.
– Больше так не делай.
Не угроза.
Факт.
Лена кивает, на этот раз очень медленно. И всхлипывает.