Развод. Бумерангом по самые я...
Шрифт:
– Давно они здесь?
– Около двух часов. Тебя ждали.
– Ну, разумеется. О чем вы говорили?
– Ни о чем, - отводит глаза, - ни о чем таком, я клянусь!
– Допустим, что так. Хотя вряд ли сам факт этой квартиры можно отнести к категории «ничего такого». Ладно, как-нибудь вырулю, только умоляю, не влезай, а то сделаешь хуже!
Я разворачиваюсь и иду к выходу.
– Влад… - слышу за спиной тихий, заплаканный голос.
Не
Потому что сейчас мне нужна тишина, а не ее слезы.
Захлопываю за собой дверь спальни и возвращаюсь в гостиную. Шум. Гул голосов. Звон бокалов. Приглушенная музыка. Иными словами все то, что я не хочу слышать в своем доме!
– Казанский! Где пропал?
– кто-то хлопает меня по плечу.
Я улыбаюсь. Широко, неестественно.
– Да вот, даже вечером покоя нет, очередной телефонный звонок, - отмахиваюсь, беру со стола бокал.
– Ну что, мужики, как вам берлога?
Смеются. Поддакивают. Ой, млять, я знаю наперед, что нужно сказать, чтобы этим дегенератам стало весело.
– Да у тебя тут, Влад, целый пентхаус!
– кричит кто-то.
– Ну, пентхаус - это громко сказано, - парирую. – Тем более, что квартира не моя, если б не вы, меня бы тут до мая не видели. Знали, черти, как меня выманить!
Показываю глазами на пустую бутылку коньяка, намекая, чем именно меня выманивали дорогие друзья.
Цирк, млять! И я здесь по ходу главный клоун.
Все вокруг гогочут, пока я пытаюсь допить свой первый бокал. Вино мне не нравится. Слишком сладкое и приторное, оно патокой стекает по глотке, оставляя после себя цветочной послевкусие. Будто мне дали хлебнуть Лениных духов.
Ищу глазами Лену.
Она стоит у окна, разговаривает с кем-то. Смеется. Но я вижу, что каждое ее движение неправильное, ненастоящее. Вижу, как она украдкой отворачивается, чтобы никто не заметил блеск в ее глазах. Раньше бы бросился утешать.
Сейчас - не хочу.
Вместо этого ловлю взгляд Саши Ермолова. Он наблюдает за мной. Ухмыляется. Мда, слишком близко я подпустил к себе этого гада. Я ведь и так знал, что у нас на работе нет друзей, что в террариуме, полном ядовитых змей, никому не придет в голову просто дружить. Однако, все это время меня не трогали, и я поверил в то, что стал неприкасаемым. И вот итог – стою, обтекаю.
Ничего, отмоюсь. Совру, что купил квартиру
Да, для подарка как-то до хера, и да, такую мою щедрость будут обсуждать в курилке еще с неделю, но ничего. Перетрут да забудут.
Главное, пережить этот вечер и не показать, что я думаю на самом деле.
– Ну что, Владлен, поздравляю с новым гнездышком, - говорит Ермолов, поднимая бокал.
– Хороший выбор. Получается, теперь соседями будем.
– А то! О лучшем соседе я и мечтать не мог, будешь мне звонить, рассказывать, как тут наша Ленка. А то переживаем за нее, как за родную дочь.
– Да ну, - улыбается этот пидор, и смотрит на меня так ласково, что удавиться хочется. – А давно у нас в стране с родными дочерями браки разрешены? Или ты думаешь, что все вокруг тебя идиоты, и ничего не понимают? Мне Лена и кольцо показала помолвочное. И про переезд, и про развод и про все-все рассказала. Ну что сказать, молодец, Владлен, мужик. Я бы может тоже свою на кого-нибудь помоложе обменял.
– Так обменяй, - хриплю я. – Или у нас разводы запретили и все вдруг стали моралистами?
– Отчего же, все можно, если осторожно. Вот только где ты, а где осторожность. Но я это не по злому говорю, любя! Я вот например не такой смелый как ты, всего боюсь. Скандалов, публичности, того, что главный из конторы попрет, он ведь у нас знаешь, как все это не любит? Ну, там, истории про любовниц и вдруг появившиеся квартирки в центре Москвы. Да ты так не смотри, я тебя не выдам, мы же друзья! Так что, когда там свадьба?
– Друзья, - глухо повторяю я и стараюсь даже не смотреть на Лену. Иначе клянусь, убью эту дуру. Задушу. Собственными руками задушу!
Глава 33
Дверь закрывается за последним гостем. Я все еще улыбаюсь, машу рукой, кричу что-то про «отличный вечер» и «можем повторить». Мышцы лица застыли в этой идиотской гримасе, будто кто-то вколол мне ботокс в рожу.
И только когда голоса внизу смолкают, я, наконец, расслабляюсь. Челюсти разжимаются и я чувствую, как кожа медленно возвращается в нормальное состояние. Эта проклятая улыбка, которую я давил весь вечер, больше похожа на медицинскую маску в ковид. Носить трудно, снять невозможно. Млять, как же я устал! Я так долго улыбался, что скулы болят от напряжения.
Я поворачиваюсь. Лена стоит в дверном проеме гостиной, облокотившись о косяк. Губы полуоткрыты, взгляд мутный от выпитого шампанского. Ее пальцы медленно скользят по ткани платья, расстегивая верхнюю пуговицу.
– Коть...
– она тянется ко мне, голос густой, сладкий. – Ну, наконец-то, мы одни...
Мне хочется схватить ее за плечи и трясти, пока зубы не застучат. Вместо этого я прохожу мимо, бросаю на диван галстук.
<