Развод. Бумерангом по самые я...
Шрифт:
Она замирает.
– А если не позвонишь? – шепчет еле слышно.
Представить себе такое трудно, почти невозможно. Это же Лена. Моя девочка. Та самая, ради которой я все это заварил и из-за которой так сильно встрял. Неужели я смогу вот так, оставить ее? Нет! Точно нет!
– Если я не звоню, значит я очень занят, котенок, - мягко глажу ее по лицу, -
И не дожидаясь ответа, выхожу из квартиры прочь.
Глава 34
Кабинет пахнет кофе и древесным лаком. Любимый запах, который, будь это можно, я разлила бы по флаконам и наносила на кожу всякий раз, когда я не на работе. Запах, от которого я чувствую себя тепло и… уверенно. Даже не смотря на сложный, совершенно изматывающий разговор с одной занозой в заднице, я ощущаю себя так, будто только что покорила самую высокую гору в мире!
И может дело вовсе не в работе…
Может… в том, что сегодня в школу меня привез Яшин.
Или в том, что Рита согласилась помочь и пришла на разбор полетов, и теперь сидит по левую сторону от меня и демонстративно шелестит бумагами, давая понять, что я здесь не одна.
А может в том, что, наконец, наступила весна. Не та, что радует всех зелеными листьями на деревьях, а другая, моя личная. Я берегу ее, лелею, как маленькое солнышко, мой крохотный огонек в ладонях. Такой осторожный, такой тихий, что может погаснуть от любого неверного взгляда в нашу сторону.
Странное чувство. Необычное. Мне боязно и радостно одновременно. Грустно и волнительно. Хорошо и почему-то очень плохо.
– Карина Викторовна, - Рита вежливо возвращает меня обратно. На эту землю, в этот кабинет, где пахнет кофе и древесным лаком.
Точно, нужно решить, что делать с Латиенко. Учителя уже отказываются работать с Сашкой и требуют отчислить его из моей гимназии. А я… просто не могу! Не могу и все тут!
Этот несносный мальчишка развалился в кресле, будто у себя в гостиной, и смотрит на меня с неподдельным интересом.
Я сижу за массивным столом, пальцы медленно барабанят по полированной поверхности.
– Опять ты, - говорю я, откидываясь на спинку кресла.
Саша пожимает плечами:
– Ну а кто еще?
И правда, кто же еще, Карина Викторовна? Или вы тешили себя надеждой, что после сорока трех нарушений, Латиенко вдруг остановится? Что сорок три его сакральное число? Конечно, нет! Вампиреныш как пил из нас кровь, так и продолжает это делать.
Рита смотрит на Сашу с усталым осуждением.
– Саша, ну, сколько можно?
– вздыхает она.
– Ты же не маленький. Тебе не стыдно?
– Немного, - признается он, но
Я подаюсь вперед, изучающе рассматриваю необычные черты лица. Когда-нибудь Саша станет красивым мужчиной и сведет с ума с сотню бедных девчонок, клюнувших на его обаяние. Но сейчас Латиенко сводит с ума только нас с Ритой.
– Ты понимаешь, что испортил проектор?
– Он и так уже древний был, - отмахивается Саша.
– Отчим компенсирует. Он у нас богатый.
Задумчиво отстукиваю ручкой какой-то простецкий мотив. Отчим, значит. В личном деле, которое я изучила накануне, об это не было ни слова. Там вообще оказалось на удивление мало информации о Саше.
И сказанное пренебрежительно «он у нас богатый» не может обмануть опытного педагога.
Переглядываемся с Ритой. Та, кажется, тоже кое-что поняла и тут же подхватила.
– Какое пренебрежение к деньгам! Ты не думал, с каким трудом они зарабатываются?
– Не мной же.
– А даже если не тобой! Отчим что, не человек? Он, значит, трудится, а ты вот так!
– Да, вот так! – Мигом закипает Саша. – Имею права! Я может быть сюда вообще не просился, в эту вашу модную не для всех гимназию. Но раз отчим меня здесь оставил, пусть терпит! И платит!
Рита открывает рот, чтобы что-то сказать, но я перебиваю подругу:
– Все, пожалуй, на этом разговор окончен. Саша, можете идти на урок.
Белесые брови нахального мальчишки ползут вверх.
– И все?! И наказывать не будете?
– А зачем? Ты и сам сказал, что ничего не решаешь. Даже за испорченное тобой же имущество расплатиться не можешь.
Саша хмурится. В глазах появляется злая обида.
– Да я знаете что? Я могу сейчас позвонить и у меня на карте будет любая сумма.
– Ага, - уже зеваю я, - только не твоя, а отчима, или кто он тебе. Короче, скука.
Рита демонстративно закрывает папки с бумагами. Мы обе обсуждаем грядущую планерку, стараясь не смотреть на Сашу. Первое время он и правда нас не отвлекает, но потом, поняв, насколько нам на него плевать, начинает нервничать.
– Я может и сам бы хотел работать, да мне не разрешили!
– Да и правильно сделали, Саш, - мягко, как с дурачком, лопочет Рита, - ты же еще маленький.
– Я не маленький, мне шестнадцать! В моем возрасте Моцарт уже по всей Европе концерты давал, понимаете! А я тут прозябаю! В школе вашей дурацкой!
– И поэтому ты решил разобрать мою школу по кирпичику?
– Тут скучно!
– Понимаю. Собаки, когда им делать нечего, яйца себе лижут. А ты решил скуки ради, сломать то, что сам не строил. И что даже не можешь компенсировать, потому что у тебя нет на это денег. Ладно, Саш, ты не переживай. С отчимом мы свяжемся, и решим вопрос уже по-взрослому. А ты иди. Я правда даже не вижу причины, чтобы тебя ругать.