Развод. Бумерангом по самые я...
Шрифт:
– В смысле нет причины? Да я вам дал их с сотню!
Сорок три, если быть точной. Я считала.
– Саш, ты занимаешь чужое время.
– Карина Васильевна, - Латиенко резко плюхается на колени, - родненькая, ну отчислите меня, наконец! Ну, мне же тут совсем не нравится, я обратно хочу! Мне ни ваша гимназия, ни ваша Москва не упали вообще! Я хочу в свой двор, в свою школу, где меня все знают, и я тоже знаю всех!
Ну, понятно. Типичная ситуация, где взрослого ребенка выдернули из привычных условий, и поехали в Москву - удовлетворять амбиции родителей. Отчима, как в нашем случае. И работает этот отчим каким-нибудь
– Саш, ну хватит, - устало тру виски руками. – Если так надо, то отчислю. Человеком больше, человеком меньше. Вчера вон, физика проводили. А такой педагог был, не представляю, как я без него…
– Калоша он, а не педагог. – Пренебрежительно шипит Саша, поднявшись с колен.
– Голова резиной набита. Я и то в физике больше понимал, чем ваш Михаил Эдуардович.
Снова переглядываюсь с Ритой. Радоваться пока рано, но кажется это оно, нащупали.
– Серьезно? А у тебя по физике разве не тройка?
– Обижаете. Круглая пять.
– Хм… точно. Слушай, Саш, а может, поможешь, пока я Михаилу Эдуардовичу замену не нашла? Нужно допы у шестых классов вести, по расписанию они как раз во время вашей физкультуры стоят. А я тебе пока освобождение нарисую.
Саша на секунду задумывается, вижу, что ему интересно мое предложение, но из-за природной вредности он сейчас пошлет нас с Ритой далеко и надолго. Так что играю на опережение. И поэтому шлю себя сама.
– А хотя стоп, чего это я. Лучше ты пока с ребятами нормативы сдашь. И потом, это тебе платить надо…
– Платить?!
– тут же оживляется Саша.
– Конечно. Правда, неофициально, в конверте, все-таки лет тебе не восемнадцать. Так что нет, забудь. Думаю, тебя такое не устроит.
Я вижу, как в глазах Саши вспыхивает азарт, хотя он изо всех сил старается сохранить равнодушную мину.
– Ну... если в конверте, то ладно. Так и налоги платить не придется, - бурчит он, делая вид, что делает мне одолжение.
– Только смотрите, чтобы ваши не ныли потом, что я их работу отобрал.
– Договорились, - киваю я, скрывая улыбку.
– Завтра же оформлю освобождение от физры.
Саша встает, небрежно поправляя рюкзак на плече. Он уже почти у двери, когда оборачивается:
– Кстати, сколько платить будете?
– Минимум треть ставки, - отвечаю серьезно.
– Но если результаты будут...
– Будут, - резко перебивает он и выходит, громко хлопнув дверью.
Рита вздыхает:
– Другие учителя не будут против? Такого... юного коллеги?
Я пожимаю плечами:
– Они будут счастливы, если он перестанет донимать их и срывать им уроки. Саша не глупый, Риточка. Наоборот - умный до неприличия.
– А деньги на его зарплату?
– поднимает бровь подруга.
Я не могу сдержать ухмылку:
– Отчим заплатит. Он же у нас богатый.
Мы смотрим друг на друга - и взрываемся смехом. Когда приступ веселья проходит, Рита вдруг становится серьезной.
– Ты знаешь, - говорит она тихо, - ты потрясающий управленец. Под тобой обычный языковой клуб превратился в лучшую школу города. Я даже не представляю, как мы будем без тебя...
Мое сердце замирает на мгновение.
– Что, уже на пенсию меня отправляете?
– пытаюсь шутить, но голос звучит неестественно.
Рита смотрит мне прямо в глаза:
– Ну как же. Я думала... когда все закончится, ты поедешь в Екатеринбург. За Яшиным. Или я не права?
Солнечный луч, игравший на полированной поверхности стола, вдруг кажется слишком ярким. Я отворачиваюсь к окну, где на школьном дворе вижу Сашу - он уже окружен толпой ребят, что-то оживленно им объясняя. Те хохочут и косятся в сторону моего кабинета. Точно, обсуждают нас с Риткой. А почему бы и нет? Я директор, Рита завуч – кого как не нас с ней обсуждать бедным детям? Уверена, у нас с Ритой и прозвища есть, а то, что мы о них не знаем, говорит о том, что дети у нас нормальные и воспитанные. Потому что мы же с Ритой их нормально и воспитали.
Столько было вложено в это сил. Столько времени. Столько слез.
И теперь сама мысль о том, чтобы оставить школу… даже думать об этом больно.
– Не знаю, Риточка, - тихо отвечаю я.
– Пока не знаю...
За окном смеются дети. Где-то звенит звонок. Жизнь продолжается.
Кофейная чашка в моих руках уже остыла. Я провожу пальцем по гладкому краю, наблюдая, как последние капли кофе оставляют темные следы на белом фарфоре.
– А что останавливает?
– мягко спрашивает Рита, поправляя очки.
Я поднимаю на нее глаза и вдруг понимаю, что больше не могу лгать. Ни ей, ни себе.
– Страх неизвестности, - выдыхаю я.
Рита качает головой, ее рыжие локоны покачиваются в такт движениям.
– Карин, ну брось, не первый переезд в твоей жизни. Тем более, что это не навсегда, на год или как там Яшин говорил?