Развод. Бумерангом по самые я...
Шрифт:
– Пусти...
– Не-а.
– Влад...
– Карина. Чего ты бесишься? Один, двое, трое, пятеро – какая разница!
– Разница огромная!
– Да?! Тогда объясни, потому что я не понимаю.
Я смотрю на Влада, и в голове крутится одна мысль: "Он сейчас серьезно?"
Его руки тёплые на моих бёдрах, глаза - спокойные, даже немного усталые.
Я не злюсь из-за количества его детей. Я злюсь, потому что где-то там, в параллельной вселенной, могла быть другая жизнь. Та, где мы не разбежались в двадцать лет из-за глупой ссоры. Где он держал на руках наших детей, а не чужих. Где я не просыпалась по ночам от того, что кто-то другой знает, как звучит его смех, когда он счастлив, не слышит, как поет песни под гитару, не видит, как хмурит лоб, когда думает о плохом.
Где он не чужой, а мой. А я его.
– Пусти... – мне уже не хочется спорить, что-то доказывать, но руки всё равно упёрты в его грудь.
– Ты с ума сошла? Пустить? Думаешь, судьба даст мне третий шанс? Ну нет, Кариш, я тебя больше не отпущу, - Влад не ослабляет хватку, но его пальцы становятся мягче, почти ласковыми.
– Влад...
– Карина, - он вздыхает, и в этом вздохе - вся наша история. – Дай нам сделать все то, чего не случилось в прошлом.
Качаю головой и отворачиваюсь, потому что чувствую, как блестят мои глаза. Не хочу, чтобы он видел меня слабой.
– Чего ты боишься?
Я замираю. Потому что не могу ответить. Не могу выговорить вслух, что мне больно. Не из-за его второго сына, не из-за другой женщины, не из-за другой жизни. Больно за то, что все это было без меня.
– Ты...
– голос срывается, - Как его хоть зовут?
– Мишка, - в голосе Влада звучат непривычные для меня ноты. Нежность, которую отец может испытывать к своему ребенку. – Хороший парень, спортсмен, футболом занимается. Учится на третьем курсе, оболтус тот еще, конечно, но добрый. Быть добрым редкое по нашему времени качетсво.
– Тоже юрист?
– Упаси Боже! Будущий учитель, как и ты.
Влад отстраняется ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза.
– Я не сказал, потому что знал, что будет вот так.
– Как "вот так"?
– Что ты так отреагируешь и что, возможно, тебе будет больно.
Я отворачиваюсь, но его пальцы мягко возвращают моё лицо обратно.
– Не из-за количества детей, - тихо говорит он.
– А из-за того, что они не наши.
Губы дрожат. Я кусаю их, чтобы остановить.
– Карина, - его большой палец осторожно проводит по моей щеке, смахивая предательскую
– Мы оба идиоты.
– Да, - хрипло соглашаюсь я.
– Мы столько всего упустили...
– Да.
– Но знаешь что?
– он прижимает мою ладонь к своей груди, где под кожей бьётся сердце.
– У нас ещё столько впереди.
Я молчу.
Внезапно его голос становится нежным. Не придурковато издевательским, и не строго поучительным. А очень нежным. Как когда-то раньше.
– Мы упустили многое. Не вырастили детей вместе. Но можем нянчить внуков. Не поехали в наш отпуск в Анапу. Поедем в Таиланд. Или Италию? Или куда ты там хочешь, не важно, главное, чтобы вместе. Мы не купили первую квартиру - но построим дом. Такой, чтобы всем хватило места. Для все нашей огромной семьи.
Его пальцы осторожно расправляют мои влажные волосы. Я чувствую, как напряжение потихоньку уходит.
– Ты слишком хороший юрист, Яшин. Стелишь так, что я даже слова не могу сказать. А я слишком устала спорить.
– Так может, хватит?
– он целует мой лоб.
– Наспорились уже.
Его губы скользят к виску. К щеке.
– Предлагаю жить мирно. Душа в душу.
– Пауза.
– Ну, и иногда тело в тело.
Он чувствительно щипает меня за попу. Я взвизгиваю, отталкиваю его, но вдруг... начинаю смеяться.
– Что?
– удивляется Влад.
– Если посчитать, то на нас двоих выходит пятеро детей. Слишком много для той, кто не планировал их вообще.
Влад подхватывает меня на руки и улыбается хитро-хитро, как чеширский кот.
– Ты самая многодетная чайлдфри в мире! На пенсии будем гастролировать: ты рассказываешь нашу историю, я на балалайке подыгрываю. Все плачут, все счастливы.
– Яшин, ты дурак.
– Разумеется!
– он прижимает меня к груди.
– Но я твой дурак. Твой же, Карина?
Я зарываюсь лицом в его шею, вдыхаю знакомый запах.
– Мой.
Глава 32
– Лена, ты где? – после всего звездеца этого дня, последнее, что я ожидал - вернуться в квартиру и не застать здесь Лену.
Ни ее саму, теплую, в длинной футболке и смешных носочках, натянутых до середины икры.