Развод. Бумерангом по самые я...

Шевцова Каролина

– Заводы, газеты, пароходы… ага, вот!

Он методично разбирает ситуацию, как настоящий юрист. Школа - добрачное имущество. Ремонт - за счет доходов с нее. Чеки в порядке. Но его взгляд становится пристальным, когда речь заходит о стартовом капитале.

– На какие шиши ты вообще эту школу открыла?

Объясняю, как смогла кое-что отложить, потом купила доллары, курс которых так удачно для меня и трагично для всей страны подскочил почти в три раза. Как потом вложилась в квартиру, которая тоже выросла в цене, не так стремительно,

но все же. И когда я открывала школу, несколько семей моих учеников предложили свое участие. Уже тогда во мне разглядели потенциал и помогли.

Все деньги я вернула, проценты раздала, доли выкупила - сейчас моя школа это бренд и попасть сюда мечтает если не каждый ребенок, то уж точно каждый родитель каждого ребенка. Стараюсь говорить так, чтобы было понятно - Казанский тут ни при чем.

– Окей. Тут мы кго разнесем, с салонами сложнее. Они принадлежат твоим девочкам, а те могут отозвать доверенность и переписать ее на отца.

– Пускай, - спокойно говорю я и, поймав удивленный взгляд Яшина поясняю, - Возможно, они правы и мой муж действительно жертва этой ситуации. Возможно, он действительно хочет как лучше и приумножит их капитал.

– Ты же понимаешь, что он то еще мудло, которому тупо нужны деньги?

– Я да. Они нет. Но я ничего не буду делать, потому что считаю – девочки должны получить этот урок.

– Урок… в несколько миллионов?

– Влад, - устало опускаю плечи, - если мои дети займут сторону мужа, то я потеряю куда больше чем просто деньги.

Я медленно смакую ужин, макароны мягкие, переваренные, именно такие как надо! Влад листает свои заметки. Граф устроился у моих ног, время от времени тычется мордой в колено - видимо, всё-таки вспомнил, кто его хозяйка.

– Ладно, переходим к самому сочному, - Влад постукивает карандашом по столу.
– Ресторан.

– Да, - киваю я, отодвигая тарелку.
– Моё слабое звено.

– Именно. Потому что ты не успела отписать его на Тимофея.

– Успела или нет, это уже не имеет значения.

Он поднимает бровь, но я лишь пожимаю плечами.

– Это вопрос принципов, Влад. Пока я пахала, он… просто жил. И ждал момента, когда, наконец, сможет стать счастливым. Без меня. Разве это справедливо? Разве я не имею права банально обидеться на него за это?

– И банально подсыпать ему мышьяк в овсяную кашку? – Ухмыляется он.
– Ладно, это мы обсудим потом, моя мстительная фурия. Пока я хочу понять, насколько ты отчаянная, раз готова все уничтожить, лишь бы не делить со своей Казанской сироткой?

Я загадочно улыбаюсь и ловлю его взгляд.

– Доверься мне. Я смогу построить новый ресторан, даже если придётся делать это на обломках старого. В этом случае я потеряю только деньги. А если поделю всё пополам — то и деньги, и… собственное достоинство.

Влад слегка наклоняется вперёд, его пальцы сцеплены, локти на столе.

– Владлен не получит ничего из того, что делала для него я, - продолжаю я, и

в голосе появляется сталь.
– Если бы было можно, я бы и работы его лишила. Потому что там каждая корочка, каждая подпись - результат моих трудов!

Влад растягивает губы в хищной улыбке.

– Ну, если ты так хочешь его раздеть… Может, хотя бы трусы оставишь? А то мужику неловко будет по Москве голым ходить.

?Я фыркаю, не сдержавшись. Наши взгляды встречаются, и в его глазах - та самая искра, которая до сих пор не погасла, не смотря ни на возраст, ни на опыт, ни на набитые шишки, которые многих останавливают от того, чтобы мечтать дальше.

– Подведём итоги, - Влад медленно отрывает от меня взгляд. Его пальцы барабанят по столу - тук-тук-тук.
– Школа твоя. Пусть бывший прыгает как клоун на арене - не отберёт. Салоны...
– он делает театральную паузу, - оставим на совести твоих девочек. А вот ресторан...

– Да?
– я подпираю подбородок ладонью, чувствуя, как уголки губ сами собой поднимаются.

– А вот ресторан мы будем отвоёвывать с особым удовольствием, - его глаза вспыхивают азартом.

– А дальше?
– играю я в эту игру, зная, что он уже придумал финал.

– А дальше?
– Влад откидывается на спинку стула, и оно скрипит под его весом.
– Дальше суд произнесёт заветное "брак расторгнут", ты снимешь кольцо, которое давно жмёт палец...

– Вовсе оно не жмет!

– Ничего не знаю, адвокату виднее! Снимешь, сдашь в ломбард и устроишь самый безумный девичник в истории, - его губы растягиваются в ухмылке.
– С шампанским. С танцами на столах. С моим неизбежным участием, потому что кто-то же должен следить, чтобы ты не надела глупостей. А наутро, - продолжает он, придвигаясь ближе, - с дикой головной болью и в мятых футболках мы будем плестись на вокзал.

– Мы?
– переспрашиваю я, поднимая бровь.

– Ну конечно, - Влад пожимает плечами, будто говорит о чём-то само собой разумеющемся.
– Я уезжаю в Екатеринбург. А ты...

Он делает паузу, достает сигарету, но не поджигает - просто крутит её в пальцах.

– Ты поедешь со мной.

Тишина.

Такая густая, что слышно, как Граф посапывает у моих ног, как скрипит деревянный стул под Владом, как где-то с за окном капает вода после только что прошедшего дождя.

– Это...
– начинаю я, но голос предательски дрожит.

– Не предложение, - перебивает он.
– Просто факт.

Я сижу, словно рыба, выброшенная на берег - рот приоткрыт, дыхание перехвачено. Не смеюсь, потому что знаю - Яшин не шутит. Никогда не шутит, когда говорит таким тоном.

– Карин, я серьезно.

– Я знаю, - шепчу.

Он вздыхает, проводит рукой по коротко остриженным волосам, оставляя их в беспорядке. Смотрит на меня исподлобья - взгляд жалобный, почти просящий. Будто целую вечность готовился сказать эти слова, и теперь сам не верит, что решился.