Развод. Бумерангом по самые я...
Шрифт:
– Влад, - говорю прямо, поворачиваясь всем корпусом к нему.
– Расскажи мне о своем сыне.
Машина резко тормозит на светофоре, ремень безопасности больно впивается в плечо.
– Да нечего там рассказывать. Пашей зовут, вот, - бросает Влад, не отрывая взгляда от дороги. Его пальцы барабанят по рулю в раздражающем ритме.
Эти ответы и то, как на меня игнорирует Влад - невероятно злит. Неужели он не видит,
– Я знаю, что Паша.
– Конечно, тебе ведь Тимофей рассказал, - в его голосе слышится вызов.
– Ты могла спросить и так, если тебе интересно.
Лицо предательски вспыхивает жаром. Я отворачиваюсь к окну, где в отражении вижу свои пунцовые щеки - глупая привычка из детства, о которой он, конечно, знает. Стоит мне хоть немного смутиться - и все, щеки такие, будто я их свеклой натерла!
– Мне неинтересно, - цежу сквозь зубы.
– Совсем? И поэтому ты с утра сама не своя?
Машина дергается на выбоине, и мое плечо с силой ударяется о дверцу. За окном мелькают серые московские высотки, их стеклянные фасады отражают хмурое небо. Где-то впереди сигналят, но звук будто доносится сквозь вату - все мое внимание приковано к Яшину.
– Своя я или чья - это не твое дело. А вот то, что ты скрываешь от меня своего сына, это очень странно, Влад. Ты же сам просишь о доверии, а потом вот... умалчиваешь такое...
– Какое, Карин? – Клянусь, он надо мной издевается.
– Как тебя касается мой ребенок?
– Сколько ему лет?
– игнорирую его вопрос.
– Паше?
– он делает театральную паузу, притворно задумавшись.
– Дай вспомнить... ага, в апреле будет двадцать три. В этом году оканчивает магистратуру, пошел по моим стопам - юрист. Живет с девочкой, думает о свадьбе, не удивлюсь, если скоро сделает меня дедом. Ну, чего ты дуешься, хочешь, я тебе фото покажу?
– Не хочу!
– Кричу, видя, как Влад тянется к телефону. Каждое слово про сына Пашу приносит мне… боль. Я не хочу знать, как и откуда этот сын появился. И не хочу думать, что в то время, пока я собирала себя по кусочкам, мой бывший муж и причина моей депрессии, вовсю делал нового человека. Который потом пойдет по его стопам! И даже будет на него похож. Как две капли воды – так сказал Тимоха.
– Почему ты злишься?
– его голос звучит неестественно спокойно на фоне моего учащенного дыхания.
– Это же ты от меня ушла.
– Я не злюсь, - выдыхаю, глядя, как дождь за окном превращается в ливень.
– А что делаешь?
–
– Расскажи мне, что именно ты не понимаешь, - он включает дворники, которые с раздражающим скрежетом очищают стекло. Действует сосредоточенно, будто это куда важнее диалога со мной.
– Может, я смогу объяснить.
Поворачиваюсь и смотрю на него. Долго. Внимательно. Замечаю седые волосы в висках, опущенные вниз уголки глаз, щетину на обычно идеально выбритом лице. Все такое родное и совершенно чужое, неправильное.
– Хорошо! – пытаюсь говорить мягче.
– Объясни мне, пожалуйста, когда ты вообще собирался рассказать мне о своем сыне?
– Кариш, хватит, - он хмурит лоб, пытаясь рассмотреть, из-за чего впереди собралась пробка. – Черт, опять авария. В опасном месте ты живешь, душа моя. – Он поворачивает голову, рассчитывая на поддержку, но поймав мой пустой взгляд, вздыхает и возвращается обратно - к теме нашей беседы.- Думаешь, я бы прокололся на простом звонке, если бы хотел скрыть от тебя Павла?
– А откуда я знаю? Может, это отвлекающий маневр? Мол, гляди, какой я открытый, весь как на ладони, а сам...
– Что сам?
– он резко прибавляет газ, и машина рычит в ответ.
– А ничего, Яшин!
– шиплю я, хватаясь за ручку двери, когда он лихо перестраивается между рядами.
– Я даже в интернете о тебе ничего прочитать не могу!
– Правильно, - Влад злорадно ухмыляется.
– Потому что не надо тебе там ничего читать. Друзья и так в курсе всего важного, а врагам я лишний компромат на себя давать не собираюсь. Вот и чищу все, что попадает обо мне в сеть.
– А я к кому отношусь, к друзьям или врагам?
– К занозам в жопе!
– внезапно кричит Яшин и с силой давит на клаксон, отчего стая голубей срывается с ближайших веток.
– Карина, если тебе что-то интересно, то просто спроси!!!
– Мне не интересно!!! – от децибелов начинают болеть уши. Сама не поняла, как мы перешли на такой тон.
– Тогда какого хера ты меня сейчас пытаешь?!
– Никакого, Влад! Я просто размышляю, что если у тебя есть сын, то может быть и жена имеется.
И он кивает. Просто кивает, не отводя глаз от дороги. Не успокаивает, не ищет нужных слов, даже... не пытается соврать. Просто кивает, словно мы говорим о чем-то незначительном – о погоде или пробках на дороге.
А я… коченею. Медленно, неотвратимо, будто мороз проникает прямо в сердце, сковывая каждую клеточку. Дыхание становится прерывистым, пальцы непроизвольно сжимаются в кулаку. Любое движение теперь не просто боль, но и страх - я стала настолько хрупкой, что могу просто разбиться.