Развод. Бумерангом по самые я...
Шрифт:
– Карина Викторовна, дышите. Все нормально.
– Он ухмыляется, и я понимаю: он видел. Видел, как я закипала, как мучилась вопросами, как пыталась бороться и как... проиграла.
И теперь наслаждается моментом.
Я медленно поворачиваю к нему лицо, собираю всю свою холодность в один ледяной взгляд.
– Не обращай внимания. Просто вспомнила, как ужасно ты ездишь за рулем.
Он смеётся, будто я сказала что-то невероятно остроумное. И помогает мне выйти из машины.
Глава 23
Я шагаю по
Мой.
Мой!
Ароматы обволакивают меня, как старые друзья: дымящееся лепешки из тандыра, пряный запах американского бургера с расплавленным сыром, терпкий имбирь и кокосовое молоко из азиатского сектора. Здесь каждая точка - не просто еда, а целая страна, упакованная в ароматы, звуки, цвета. И всё это - моя работа.
От ларька с вьетнамским фо до уютной французской пекарни с круассанами - я помню каждую деталь, каждый контракт, каждую проблему, которую пришлось решать. Я выстроила это. Из нескольких захудалых ларьков с корейским фастфудом - в целый гастрономический мир.
Я молодец.
И пусть никто не говорит этого вслух - я знаю.
Краем глаза замечаю, как Яшин озирается, оценивая пространство. Мне плевать, нравится ли ему. Абсолютно плевать.
Но все же… разве не естественно - хотеть, чтобы он увидел? Чтобы понял, чего я добилась без него?
Он ловит мой взгляд и, не меняя выражения лица, бросает:
– Впечатляет.
Одно слово. И от него по спине пробегает тепло.
Черт.
Я тут же гашу эту глупость, поднимая броню выше.
– Ерунда, - отвечаю ледяным тоном, будто речь не о моем детище, а о случайной рекламной листовке.
Яшин усмехается. Он знает. Всегда знал, когда я вру.
Но я не дам ему удовольствия это показать.
– Если тебе так нравится, можешь купить франшизу, - добавляю с убийственной вежливостью.
– Условия обсуждаются.
Я разворачиваюсь и иду в сторону. Мы могли бы спорить до хрипоты - это у нас всегда получалось лучше всего. Громкие ссоры, еще более громкие примирения... Два кита, на которых строился наш брак. И если о втором можно забыть, то первое... я бы ни за что не отказалась от тренировки в злословии. На языке вертится очередная колкость, как вдруг нас прерывает радостный вопль:
– Омка!
Тимофей несется ко мне, широко улыбаясь, его фартук испачкан в чем-то темно-красном - то ли соус, то ли вино.
– Опять грязь развел?
– хмурюсь я, поправляя складки на его одежде.
– Если хочешь управлять рестораном, начинай выглядеть как шеф, а не как поломойка.
Он добродушно отмахивается:
– Да ладно, Омачка, клиенты же не на фартук смотрят, а на улыбку!
Потом его взгляд скользит в сторону Яшина, тот стоит в сторонке с видом человека, наблюдающего за особенно забавным спектаклем.
– Карина, а кто это?
– Тимофей нарочито громко шепчет.
– Не Влад-Геморрой-Нам-На-Голову-Яшин, твой бывший муж?
Я едва не подавилась собственным дыханием.
Я не показывала его фотографий.
– Как они?
– вырывается у меня, прежде чем я успеваю себя остановить.
Сразу же кусаю язык за проявленную слабость.
Тимофей пожимает плечами:
– Им нужно чуть больше времени. Ну, ты знаешь... Если бы я увидел батю в слезах, как они, может, и сам бы раскис.
– Он хитро прищуривается.
– Может, и тебе стоит пустить слезу? Для убедительности. Разжалобишь их - переманишь на нашу сторону.
Меня передергивает. Манипулировать детьми? Это грязно. Но прежде чем я успеваю ответить, раздаётся голос Яшина:
– Карина никогда не будет так делать.
Влад смотрит на меня, и в его взгляде - что-то, от чего по спине пробегают мурашки.
Ну да, наверное, он один из тех, кто знает меня настоящую. Не маску, которую вынуждена носить на лице каждая из нас, а меня – Карину Ким. Женщину с принципами и моралью.
Я не стану манипулировать детьми. Не позволю обижать слабых. И не прощу тех, кто предал меня хоть раз.
Бросаю короткий взгляд на Влада — он тут же поднимает ладонь в жесте "прости, не вмешиваюсь больше". Киваю в ответ. "Спасибо, но справимся сами"..
Он ухмыляется, подносит два пальца к губам, затем стучит ими по часам и растопыривает ладонь: "нужно покурить, вернусь через пять минут".
За всей этой пантомимой наблюдает Тимофей. Глаза прыгают от меня на Яшина, пока улыбка не расползается на его скуластом лице.
– А круто вы сработались! Общаетесь без слов - это ж талант!
– Талант, талант, - отмахиваюсь и тут же переключаюсь на деловой тон.
– Тим, садись, нужно кое-что обсудить.
Провожаю взглядом удаляющегося Яшина и веду пасынка к столику возле шумной компании подростков. Здесь нас точно не услышат.
– Тим, отец, скорее всего, будет делить ресторан.
Он не удивлён. Его голубые, почти прозрачные глаза весело сверкают, будто я сообщила что-то забавное.
– Ты не расстроен?
– А что это изменит?
– Он пожимает плечами.
– Я ж не батя, чтобы решать свои проблемы слезами. Тебе-то обидно - это ты всё здесь строила. А я так, подай-принеси, пошел на фиг-не мешай. Ну, поделит - и что? Работу себе не найду, что ли?