Развод. Бумерангом по самые я...
Шрифт:
Я закрываю глаза, чувствуя, как в висках начинает пульсировать знакомая усталость.
– Тим… - голос звучит почти молитвенно.
– Пожалуйста. Хватит самодеятельности.
Он ухмыляется - этот чёртов мальчишеский оскал, который не меняется с пятнадцати лет.
– Обещаю подумать, - произносит он с торжественностью
Я знаю - он не послушает. Он никогда не слушает.
Но если Тим, в порядке исключения, заткнётся хоть на пару часов - я буду благодарна. Не то чтобы мне совсем невыносим этот непрекращающийся словесный поток, нет. Я до того привыкла, что его бубнёж заменяет мне белый шум. Порой даже успокаивает.
Но сейчас... сейчас мне нужна тишина.
– Ма-ла-дец, - вздыхаю я, глядя на его довольную физиономию.
Тим демонстративно молчит. Вот так… Хотя бы до утра.
Глава 10
Тру лицо спросонья. Ладонь скользит по щеке - кожа кажется чужой, грубой, будто за эти недели я постарела на десять лет. Интересно, долго еще я буду просыпаться как с похмелья? Что ни день, то головная боль, песок в глазах, во рту... лучше бы тоже песок, но нет.
Ноги подкашиваются, когда ставлю их на холодный паркет. В зеркале ванной мелькает отражение - я быстро отворачиваюсь. Не сегодня. Сегодня я еще не готова встречаться с этой женщиной.
На кухне пахнет свежезаваренным кофе. На столе - аккуратно накрытый завтрак и записка от Тима:
"Выгулял твоего графского сыкуна".
Уголки губ сами собой поднимаются. Графский сыкун... а что, это звучит гордо и очень отражает ситуацию.
Граф встречает меня у двери, виляя хвостом так сильно, что кажется, вот-вот взлетит. Его холодный нос тычется в ладонь, шершавый язык лижет пальцы. Целую мокрую морду, пушу шерсть на холке, пока он смешно рычит, изображая из себя взрослую собаку. Он такой милый, что хочется плакать. Боже, какой у меня пес! Всем псам пес! И пасынок чудесный, хоть и несносный. И девочки... мои девочки, самые замечательные на свете.
Горло сжимает. Вчера перед сном Тимофей снова пытался втолковать мне, что я не права, что нужно сказать им правду. Сама знаю, что надо! Но как я могу вывалить на них всю эту грязь? Как сказать, что их папа не просто ушел, а предал нас всех самым пошлым, самым банальным способом?
А еще я до глупого верю, что Лёня не станет трогать девочек, и наш развод, каким бы он ни был, не коснется их. Конечно, они все узнают. Но потом.
А сейчас пусть учатся, дурачатся, влюбляются и пишут мне такие вот сообщения как сейчас:
«Мамочка, хорошего дня, не грусти. Мы с Полинкой кое-что придумали, но это секрет» - это от Яны.
«Мам, я написала отцу! Пусть берется за ум и приползает к тебе на коленях! Влюбился он, видите ли! Мы эту любовь мигом отвадим, и все будет как раньше» - а это уже Полина.
Ох, девочки, какие вы еще наивные. Придумали, как помирить
Я перечитываю сообщения близняшек, и губы сами собой растягиваются в улыбке. Господи, какие же они еще дети... "Придумали секрет", "отвадим любовь" - словно мы все персонажи их подросткового романа, где в последней главе всех накроет неминуемый пи… хэппи-энд.
Кофе в кружке уже остыл. Граф тычется носом в колено, требуя поиграть, но мне надо на работу.
– Ладно, графский сыкун, - вздыхаю я, проводя рукой по его лохматой голове.
– С тобой хорошо, но мне пора… там педсовет, и злые тетки хотят линчевать новенького.
Надеваю пальто, машинально проверяю сумку - ключи, телефон, пачка сигарет. Зачем ношу – сама не знаю. В последний раз курила лет двадцать назад и то по большой печали. А сейчас вон, купила и расстаться не могу.
Дорога до школы занимает двадцать минут. Открываю окна, весенний ветер бьет в лицо, и это даже приятно - он будто сдувает лишние мысли.
Школа встречает меня привычным гомоном. В гардеробе второклассники оживленно спорят, но увидев меня, хором кричат:
– Здравствуйте, Карина Викторовна!
– Здравствуйте, бандиты, - киваю я, и они радостно хихикают.
Мой кабинет на втором этаже. Поднимаясь по лестнице, я слышу за спиной:
– Карина Викторовна! Подождите!
Оборачиваюсь - Рита, мой завуч и подруга, догоняет меня, размахивая папкой.
– Карина, тут пипец, - вскрикивает Волкова, когда я закрываю за ней дверь. Обычно мы соблюдаем субординацию, но сейчас никого нет, а судя по выражению лица подруги, что-то случилось.
– Он что, школу взовал, - устало сажусь в кресло.
– Латиенко… - начала было Рита, но вдруг осеклась, - а как ты догадалась? Рит, нам нужно его отчислить. Понимаю, что не хочется, но это вынужденная мера!
Рита сидит напротив, нервно постукивая карандашом по папке с документами.
– Карина, ну послушай меня, - вздыхает она.
– Саша Латиенко - это ходячая катастрофа! Сегодня он устроил взрыв в кабинете химии! Ну ладно бы просто дым, так он умудрился записать об этом ролик и выложить в тикток. И так талантливо рассказал про реакцию йода с аллюминием, говнюк маленький! Он бы с таким же рвением учился!