Развод. Бумерангом по самые я...
Шрифт:
И, кажется, он тоже не забыл детали нашего с ним... расставания, потому что в следующую секунду, нырнув в сумку снова, достает оттуда третий сувенинр. Брелок. Брелок в виде мотоцикла, один в один как тот, что мы делили при разводе.
Млять, Яшин!
Глава 11
Обычный брелок. Сколько он стоит? Сто рублей максимум. Но я держу его так, будто это самая ценная в мире вещь - осколок нашей с Владом жизни.
Смешная штука — воспоминания.
Я вижу не кусок дешевого пластика. Вижу молодого Яшина, его перепачканные в мазуте руки, его безумные глаза, когда
– Каришка, это же Harley! Настоящий! Ты понимаешь?!
Господи, что я тогда понимала? Двадцать лет, сама еще ребенок, не видела ни жизни, ни достатка, ни перспектив в нашем глухом тогда городе. Зато видела другое — как он счастлив. Как улыбается, и от этой улыбки вокруг его глаз расходятся морщинки-лучики, будто он сам — солнце в человеческом обличье.
И я любила это. Любила его таким — наполненным, цельным, живым.
Ревновала, конечно, страшно. И смешно сказать — не к женщине, а к мотоциклу. Думала, что этот железный конь ему дороже меня.
Как же я ошибалась.
Потому что мере от мотоцикла он отказался так же легко, как и от меня.
Все закончилось так же резко, как и началось. Когда я, измотанная бесконечными ссорами, подала на развод, Влад не упал на колени. Не умолял остаться.
Он сам поехал на вокзал и купил мне билет в Москву.
– Ты же так хотела туда, валяй! Теперь тебя здесь ничего не держит, — процедил сквозь зубы.
И это было хуже всех тех обидных слов, что мы могли бы друг другу сказать. А таких слов было не мало. О, как самозабвенно мы с Владом ругались! Почти так же ярко, как и мирились. В первом случае соседи стучали по батарее, во втором вызывали милицию. Я стонала так громко, что скромники из смежной комнаты думали, что Влад меня убивает. Он и убивал. Нежностью, любовью, неуместными шутками и драмой. Большим количеством драмы! От которой я, наконец, устала.
Но когда мы разошлись по-настоящему - не было ни криков, ни стука в стену.
Я тихо сказала, что ухожу.
Он тихо попросил не возвращаться.
Ни записок. Ни слез.
Только тишина. Такая густая, что я поняла: бывает боль, которая выжигает всё — даже способность плакать.
Я видела его лишь раз после этого. На разводе.
Он опоздал. Зачем-то спорил с судьёй. И даже не смотрел в мою сторону.
Я почти не дышала. Сидела, ни жива ни мертва, сцепив руки на ярко алой сумочке, купленной специально для развода. Как и весь мой наряд, яркий но совершенно неуместный. На последние сука деньги! Мечтала, чтобы он, увидев меня, понял, наконец, какую женщину потерял! Но вместо этого Влад пялился в окно.
"Ну посмотри же на меня. Хотя бы раз. Хотя бы случайно!".
За целый час он даже голову в мою сторону не повернул.
Что Влад пьян, я поняла не сразу. Только когда он встал — и его ноги подкосились.
– Влад...
– Стас, Риткин муж, попытался подхватить Влада.
Яшин отмахнулся. Пошатнулся. И всё-таки дошёл до меня.
Глаза мутные, рубашка мятая, запах сигарет и алкоголя. Но ухмылка — та самая.
– Ну что, Каришка...
– голос хриплый, будто он неделю не говорил. — Поздравляю. Ты добилась своего.
Я молчала.
– Ты испугалась. Испугалась, что у нас не получится. Испугалась меня. — Он качнулся,
Он достал из кармана конверт. Швырнул его мне под ноги.
– На. Возьми. Это твоё.
Бумага хрустнула под пальцами. Шесть тысяч долларов.
Ровно половина от мотоцикла.
От того самого Harley, который он клялся никогда не продавать.
Для женщины, которую клялся никогда не отпускать.
Я подняла конверт.
– Спасибо, - сказала.
И ушла. Тихо.
Тишина это единственное, что осталось после нас.
Брелок выскальзывает из моих пальцев и со звоном падает на стеклянную столешницу. Этот звук - как щелчок выключателя. Всё - я снова здесь. В своём кабинете. В реальности, где передо мной сидит не призрак прошлого, а живой, дышащий Влад Яшин.
Он поднимает брелок, крутит его в руках с ловкостью уличного фокусника. Секунда, и пластиковая безделушка пропадает из виду, раз и она снова на ладони, такая же реальная, как все, что происходит между нами.
– А я все гадал, забыла или нет. Приятно, что еще помнишь.
Голос Влада - как спичка, чиркнутая по моей нервной системе.
Я хочу вырвать эту дрянь у него из рук. Хочу швырнуть в окно. Хочу закричать: "Я ничего не помню! Ничего!» Но вместо этого равнодушно бросаю:
– Не понимаю, о чем ты.
– Пусть так, - снова улыбается Влад. И смотрит, остро и пытливо, как раньше. И так же как и раньше, легко переключается с одной темы на другую, чем доводит меня до состояния близкого к истерике. – Кстати, всю ночь изучал биографию твоего мужа, скажи, тебе всегда нравились хряки или твой вкус испортился сразу после нашего развода?
– Влад, не смешно.
Он приподнимает брови, выдерживает театральную паузу, прежде чем ответить:
– Согласен! Это очень грустно. – Голос его звучит преувеличенно скорбно, но глаза смеются.
– Он уже организовал налоговую проверку? Нет, ну, уверен, скоро будет. Я бы на твоем месте занялась аудитом, чтобы найти у себя слабые места.
– Уже, - цежу сквозь зубы.
– Ма-ла-дец! Кстати, восхищен твоей предпринимательской жилкой! Построить такой бизнес из ничего, ты реально крутышка! Каришка – крутышка! Школу ты зарегистрировала до брака? Ну и умница, с ней будет проще всего, с салонами, как я понял, тоже. А вот за ресторан придется побороться, но ничего, я знаю, как прижать пятак твоему свину. Главное, чтобы ты полностью доверяла мне и моим методам, иначе мне будет трудно представлять тебя в суде.
Я вскакиваю, стул с грохотом падает на пол:
– А с чего ты взял, что ты будешь меня представлять?!
– Серьезно? – Влад демонстративно крутит головой. – Что-то не вижу очереди из юристов, готовых ради бедной Кариночки жопу рвать. Ау, юристы, вы где?!
Я не выдерживаю. Все это слишком похоже на то, отчего я так отчаянно бежала. Мы говорим, но не слышим друг друга. На каждое мое слово он отвечает дебильной шуткой, на каждое его - я взрываюсь подобно петарде. Господи, что за временная петля и как отсюда выбраться?!