Развод. Бумерангом по самые я...
Шрифт:
– От всего мира не защитишь.
– Я смогу. Так что, кто тебя обидел, - повторяю свой вопрос. Хотя смысл? Итак все очевидно. Лена вопреки моим просьбам все рассказала Карине. Зачем? Видимо, надеялась на понимание. На диалог между двумя женщинами, подругами. Но просто недооценила мою стерву жену. Бывает. Все ее не дооценивают, в администрации вон, считают что без нее я бы не поднялся наверх и вообще она ангел.
– Так что тебе сказала Карина?
Лена вздрагивает и смотрит на меня так, будто одно имя моей благоверной может навести на нее ужас.
– Как ты понял?!
–
Машет головой. Нижняя губа прикушен, а по щекам текут слезы. Господи, не прощу. За каждую слезинку Лены стребую с нее ответ!
– Она догадалась, - всхлипывает Леночка.
Конечно, чего еще ждать от этого ротвейлера в юбке? Небось по запаху вычислила.
– Я знала, что будет сложно, но не так, котенька! Она же никогда нас не простит, никогда!
– Нам и не нужно ее прощение.
– Мне нужно! Господи, как же больно! У меня так болит, - Лена кладет ладошки себе на грудь, туда где бьется ее маленькое сердечко. Она такая ранимая, и такая нежная, что я не понимаю, как вообще выжила среди нас - беспринципных уродов.
– Котенька, мне иногда кажется, что всем было бы лучше, если бы я тоже умерла. Тогда, вместе с Ромкой.
– Не говори глупостей!
Держу ее за плечи, трясу как безвольную куклу и она по кукольному откидывает голову назад. На меня при этом совсем не смотрит.
– Карина тебя обидела?
– Нет, что ты! Она не сделала ничего такого, чего я сама бы не заслужила.
– Что, например?
– Например, она уволила меня из своей школы.
– Лена отстраняется. Забирается глубже, к самой стене, чтобы я больше не мог ее трогать. Сидит, как маленький запуганный зверек и пытается улыбнуться. Так же отчаянно и дико.
– Но это же даже хорошо? У меня будет больше времени для тебя. Я наконец научусь готовить, чтобы ты ел все вкусное и полезное. Может, пойду на спорт. Стану гулять. А дети... они как-нибудь справятся без меня, а я без них.
На последнем слове голос Лены обрывается, она падает лицом на колени, обхватывает себя руками и снова начинает рыдать. От этих воплей, мне хочется, нет, не сдохнуть. Наоборот. Кое-кого убить.
Уволила, значит. Из своей школы. А чьей бы эта школа была, если бы не я и не моя помощь? Об этом не говорится вслух, но администрация - очень сильный ресурс, который может закопать бизнес или наоборот, дать ему сумасшедший старт. У Карины был второй вариант. Но я ведь могу организовать и первый?
Закрываю глаза, выдыхаю, считаю до десяти. Кругом Карина. Куда ни плюнь - везде моя жена. А я так, ее приложение под боком. И сейчас, когда впервые в своей жизни я чувствую себя сильным и нужным, снова появляется она, чтобы все испортить.
– Я поговорю с ней, - мой голос звучит на удивление спокойно. В этот момент я даже думаю, что все можно решить миром. Ни мне ни ей не нужен скандал.
Встаю с кровати и иду к выходу, этот вопрос нужно решить сегодня же.
Лена подрывается следом и бежит за мной... пытается бежать. Только сейчас я замечаю, что она хромает.
– Она что, тебя ударила?
– Реву так, что даже сам глохну. Лена Пугается. В ее огромных, блестящих глазах
– Нет! Нет, конечно!
– Она моргает и добавляет шепотом: - я сама упала.
И в этих словах столько боли, столько страданий, обрушившихся на ни в чем не повинную девочку, что я тотчас закипаю от злости. И злость эта не абстрактная. Не чувство без оболочки, без цели, без причины, нет! Я злюсь на вполне конкретного человека - на мою жену!
Глава 7
Как пусто оказалось в доме, который еще недавно мне казался маленьким для моей большой семьи.
Пять спален, гостиная, два кабинета, и кухня как из сериалов про жизнь шеф-поваров. Мансарда, веранда, погреб. Там и найдут мой хладный труп. А в некрологе кто-нибудь напишет: одинокая женщина спустилась в погреб за вином, и, поскользнувшись на ссанине Графа, умерла.
А что, даже красиво!
Вот только и вино я не пью, и Граф дальше первого этажа не гуляет. Но ссытся по прежнему везде, где можно. Я вытираю очередную лужу, наспех замываю ковер, иду в душ, чтобы смыть с себя все это – неприятный запах, усталость, гадливое послевкусие от разговора с Леной. А после, когда от мочалки печет кожа, будто я собиралась стереть ее до костей, натягиваю халат и нелепые тапки, которые мне подарил Тимофей. Дурацкие, но такие удобные. Делаю маску для лица, потому что не знаю, чем еще себя занять – времени у меня теперь вагон!
Ужин проходит тихо. Ковыряюсь вилкой в салате и не понимаю, а как дальше? Что делать? Как перестроить отлаженный годами быт? К примеру, наша огромная кухня. Мне так нравилось здесь готовить, радовать близких, видеть их счастливые лица, а теперь что? Для кого все это? Ребрышки, тортики и вон то ведро кимчи? Я столько не съем. Я вообще ем мало. Неужели нужно заново учиться кашеварить в крохотной кастрюльке, которую я привезла с собой из общежития? Ну, хорошо, освою я молекулярную кухню, но потом что?
Буду бродить по пустому дому как какое-то привидение? Когда мы строились, то представляли, что здесь всегда будет шумно и весело! Я с Лёней, Тимофей, близняшки и даже Лена – для каждого из нас была приготовлена отдельная комната. Я мечтала, что Тимоха женится и будет привозить нам внуков. Янчик с Полинчиком когда-нибудь вырастут из затянувшегося детства и встретят достойных мужчин. Лена оправится после гибели Ромы и тоже сможет завести семью.
В итоге… Никого не осталось. Тимофей постепенно перестанет меня навещать. Девчонки уехали в Европу и, скорее всего, осядут там. А Лена… оправилась. Она из нас всех самая молодец.
От этих мыслей становится так горько, что хочется плакать.
И я бы обязательно заревела в голос, если бы не дорогущая маска на лице! Не фиг всякими страданиями процедуры портить!
Я стою возле зеркала в гостиной и смотрю на свое отражение. Боже, какая нелепость! И халат этот и тапочки в виде двух пушистых карасей и розовая маска от отеков. Как будто отеки это единственная моя проблема.
Сейчас я даже понимаю, почему муж позарился на Леночку. Она, в сравнении со мной, выглядела фарфоровой куклой. Слишком хрупкой для этого мира. А оказалась крепче железобетонной плиты.