Разушенный мальчик
Шрифт:
На счет десять я отпускаю руки и падаю на пол тренажерного зала в подвале.
Мои руки лежат на коленях, я дышу, глаза открыты, грудь вздымается.
Но что-то в отражении зеркала, которое тянется от одной стены до другой в спортзале, привлекает мое внимание.
Медленно я выпрямляюсь, затем поворачиваюсь, чувствуя, как моя кровь загорается.
На одной из скамеек лежит черный кусок ткани, сложенный треугольником.
Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, вдыхаю через нос, выдыхаю.
Черная гребаная бандана,
Я знаю, что Сид, должно быть, оставила ее здесь. Как я не заметил, понятия не имею. От одного взгляда на нее у меня мурашки по коже, желудок скручивается в узлы. Мне хочется засунуть руку в карман шорт, чтобы сжать пальцы вокруг булавки.
Ту, что снова спасла мне жизнь.
Но я не решаюсь, пытаясь побороть эту слабость. Пытаюсь вытеснить все эти триггеры на задворки моего сознания, как будто их не существует. Как будто я сильнее этого. Чем они.
— Роман здесь — голос Николаса прерывает мои мысли, и я бросаю взгляд на лестницу в подвал, где он бежит вниз по двум ступенькам за раз, огибает угол и смотрит на меня.
Но он, должно быть, увидел что-то в моем выражении лица, потому что он останавливается, застыв, его брови высоко подняты над головой.
— Ты в порядке? — медленно спрашивает он, сжимая руки в кулаки.
Я снова смотрю на бандану.
Его глаза следят за моим взглядом.
— Ох, — говорит он на выдохе, засовывая руки в карманы джинсов. Он прочищает горло. — Я могу избавиться от нее, если ты…
— Я не боюсь этого, — говорю я сквозь стиснутые зубы, переводя взгляд на него. Я вытираю тыльной стороной ладони брови, останавливая пот, стекающий в глаза. И я не боюсь.
Не боюсь.
Я больше не тот мальчик.
Я вообще не мальчик.
Но я чувствую, как мое тело сгибается внутри клетки, как борьба покидает меня. Я слышу лязг цепей по клетке, чувствую давление на запястья.
Слышу, как Сид бежит за мной.
Вижу, как она запрыгивает на кузов грузовика, говоря мне, что все будет хорошо.
Я вижу Маверика, который тоже прикасается к ней. Держит ее.
Мне требуется усилие, чтобы не схватить со стойки свободный вес и не бросить его в зеркало позади меня. Усилия, чтобы не сломать что-нибудь. Не разорвать дерьмо на куски.
Я чувствую ее потерю, как отрезанную конечность. Она была рядом со мной. Со мной. Она была моей. Конечно, им пришлось отнять это у меня.
Но все в порядке.
Я приду за ними.
— Напомни мне, почему ты снова ждешь Игниса? — спрашивает Николас, прочищая горло.
Я сглатываю, провожу рукой по своему прессу и почесываю шрам.
— Они все будут в одном месте, — отвечаю я просто. Но я знаю, о чем он на самом деле спрашивает. Как я могу ждать Игнис? Как я могу позволить им забрать ее? Я скольжу рукой по своему
Николас кивает один раз, выгнув бровь.
— Верно, — говорит он. — И Лазарь хорош. Получил то, что нам было нужно.
Я заставляю себя не закатывать глаза на прозвище.
— Да, но вся эта анонимность действует мне на нервы, — я прохожу через комнату, мимо Николаса, который поворачивается лицом ко мне. Я беру белое полотенце для рук из стопки, аккуратно сложенной на тумбе рядом с кулером для воды. Я вытираю полотенцем лицо и шею. — Если они хотят продолжать работать на нас, нам нужно встретиться лично.
Николас подпрыгивает на носках, сложив руки на груди.
— Я навел о них справки. У них отличная репутация.
Я перекидываю полотенце через плечо.
— Может быть, — соглашаюсь я, — но их гонорары чертовски завышены.
Они медленно опустошают мой банковский счет только ради информации. Это может быть валюта, но мне все равно приходится делать всю эту гребаную работу.
— Все, что ты делаешь, чрезмерно, Джей, — мягко говорит Николас, и я опускаю подбородок, выгибая бровь, моя рука крепко сжимает полотенце на плече. — Но у Романа есть для тебя новости, — добавляет он быстро, почти нервно. — И под новостями я подразумеваю…
Я улыбаюсь Николасу, расслабляясь.
— Педофилию Фила? — я провожу языком по зубам, снова смотрю на те свободные веса. — Знаешь, я всегда хотел пробить череп губернатора гантелью.
Глава 33
— Ты голодна? — Элла спрашивает уже в сотый раз.
Я оглядываюсь через плечо и вижу, что она стоит у двери на крыльцо. Выражение лица у нее настороженное, как будто она не знает, что со мной делать.
Это чувство очень, очень взаимно.
Я сжимаю пальцы на коленях, стараясь не думать о вопросе Джеремайи: «Где твое чертово кольцо?»
Кольца не имеют значения для таких парней, как Люцифер. Черт, брак не имеет значения для таких девушек, как я. Но все, что я слышу, это слова Джеремайи, звучащие у меня в голове, и если бы не охранники, окружающие дом Мава, и не его настойчивая просьба не спускать глаз с Джей, я бы уже снова убежала.
Я не видела Люцифера с тех пор, как сломалась в его объятиях, три дня назад.