Разломщик
Шрифт:
Она совершенно не боялась, что я спущу курок. Она вообще не боялась смерти, хотя и знала, что с такого расстояния она не успеет ни среагировать, ни тем более — броситься на меня.
— Твоя жизнь — в моих руках. — произнес я, глядя поверх мушки на девушку.
— Это так. — подтвердила она. — И ты можешь ее забрать. Но я уже сказала, что буду сопротивляться.
— Тты не успеешь.
— Я не успею. — согласилась она. — Но я хотя бы попробую.
— Пробуй. — произнес я, и выжал спуск.
Грохнул выстрел, эхо заметалось между стенами домов, многократно
И она была единственным, что упало. Старшая так и осталась стоять, разве что прикрыла глаза, когда пуля рванула волосы возле ее уха.
Я все так же смотрел на нее, но уже не через прицел пистолета. Он был смещен в сторону от лба Старшей на несколько сантиметров — ровно столько, сколько было нужно, чтобы она не пострадала, но усвоила урок.
— Теперь за тобой должок. — сказал я, опуская пистолет и подбирая с асфальта гильзу. — Я оставил тебе жизнь.
— Этого недостаточно. — она покачала головой и только после этого открыла глаза. — Моя жизнь не так много стоит.
— Значит, будет считать это авансом. — я поставил пистолет на предохранитель и спрятал его. — А там дальше посмотрим.
— Будет какое-то дальше? — в голосе девушки послышалась усмешка.
— Если будешь себя хорошо вести. — усмехнулся я, полез в карман, достал шарик, который отобрал у кошкоглазой, и показал ей. — Это, кажется, твое.
— Дай. — тут же требовательно сказала она.
— На. — я кинул ей шарик, она его ловко сцапала в воздухе и тут же замахнулась, чтобы разбить об землю.
Но не разбила. Промедлила секунду, и так и застыла с поднятой вверх рукой.
А потом подняла на меня глаза и тихо сказала:
— Не надо никакого «дальше». Не ищи меня. Пожалуйста. Ты не знаешь, во что ввязываешься.
— Ах, если бы мне давали по рублю каждый раз, когда я это слышу! — я рассмеялся. — У меня была бы тысяча рублей!
— Я предупредила. — вздохнула девушка, и разбила шарик об асфальт, исчезая в клубах серого дыма.
Я демонстративно отошел к стене, и слегка поклонился, указывая в сторону выхода из тупика — чтобы она понимала, что я пркрасно в курсе того, как работают эти шарики. И я даже, кажется, услышал легкие, едва различимые шаги по мокрому асфальту, когда она проходила мимо.
А потом все стихло и мы с Никсом остались в тупичке одни.
И тогда я достал из кармана то, что кошкоглазая выронила, когда в спешке кидала нож. Это оказался кусок плотной бумаги, свернутый в шарик, явно в приступе недовольства. Когда я его развернул, то оказалось, что это — кусок рекламного флаера, его половина, если говорить точнее. На ней был изображен атакующий прямо из сияния разлома вулх, а надпись наверху гласила: «Уникаль… Насмерть!.. Старшая… Бар…»
Все остальные куски слов остались на второй половине флаера, которой у меня не было. Зато на этой было то, что интересовало меня намного больше — фотография кошкоглазой, крупным планом. Все в той же маске, словно она ее вообще никогда не снимала.
А это, да еще вместе с многозначительным
Осталось только найти, где этот самый бой насмерть будет проходить.
Глава 13
Не успел я выйти из переулка и вернуться на путь к кафе, чтобы наконец пообедать, как у меня в кармане зазвонил телефон. Ожидая от этого дня уже любой пакости, я вытащил телефон… Но это оказался всего лишь Паша.
— Привет! — с ходу выпалил он. — Я закончил свои дела, ты как?
— Я? — я удивился его звонку. — Я… Пожалуй, что тоже. А что?
— Надо возвращаться в Урмадан, сегодня же родительский день. Поедем вместе?
— Родительский день? — переспросил я. — Это в смысле родители приедут?
— Ну да. — Паша, судя по голосу, удивился тоже. — Ты не знаешь, что ли? К тебе не приедут?
Я не стал ему говорить, что моих родителей давно уже нет в живых, вместо этого ответил вопросом:
— А почему тогда ты в Смекалинске, а не в университете? К тебе никто не приедет что ли?
— У меня были дела! — явно смутившись, ответил Паша. — А родители все равно приедут только после обеда! Так что мы еще успеем даже поесть!
Ах, вон оно что. Вот почему Паша так стремился вернуться в Урмадан. Я все время забываю о том, что он из небогатой семьи. Да что там «небогатой» — откровенно бедной, можно сказать. Сегодня я оплачивал счет в кафешке за нас двоих, как-то даже не задумавшись о том, чтобы поделить его — мои мысли были заняты старшим Хромовым. Ну а сейчас Паша не хочет тратить лишних денег на обед в Смекалинске, ведь в Урмадане кормят ничуть не хуже, зато бесплатно.
Ну и нельзя забывать о том, что его будут ждать родители. Тоже важное дело.
В общем-то, мне тоже здесь задерживаться больше незачем. Я сделал все, что хотел, и даже немного больше этого. Хотелось бы, конечно, еще с Астрид увидеться, но это на завтра, потому что сегодня у нее рабочий день, а отвлекать от работы — такое себе.
Поэтому быстро прикинув одно к другому, я ответил Паше в трубку:
— А почему бы и нет? Поехали вместе, никаких проблем. Давай встретимся где-нибудь посередине, и поедем.
— Ага! Давай возле того же кафе, где утром были! Я там буду через пять минут!
Я согласился, сбросил звонок и направился к точке встречи. Когда я подошел, Паша уже был там, мялся посреди улицы, бросая настороженные взгляды по сторонам и держа в руках огромный красивый букет. Сплошные ярко-красные розы, на лепестках которых застыли капельки то ли воды, то ли чего-то, изображающего ее. На вид их было около двадцати — не так уж и много, но не в случае Паши. В случае Паши, можно было смело утверждать, что это прямо до хрена. Он явно потратил на этот букет если не все деньги, которые я поделил между нами на викторине, то большую их часть. Увидев меня, он попытался спрятать букет за спину, чуть не сломав его, но быстро пути сообразил, что его тощего телосложения не хватит, чтобы спрятать такой веник, и бросил эту затею.