Разломщик

Лекс Эл

— Привет. — я кивнул Паше, хотя мы и не прощались. — Маме?

Второй кивок был уже на букет в руках друга.

— Э-э-э… Да, маме! — он кивнул так обрадованно, что я ни на мгновение не поверил, что это действительно ей. По ходу дела, Паша на кого-то прилично запал, и эта «кто-то» сегодня будет осчастливлена огромным букетом.

— Я думаю, она будет очень рада получить такой букет. — нарочно не упоминая о маме, сказал я и махнул рукой, ловя такси.

Когда мы доехали до Урмадана и вышли, Паша тут же усвистал куда-то прочь,

бросив, что у него есть еще одно важное дело, прежде чем отправиться на обед. Ну тут вообще все понятно — или понесся дарить букет, или пока что просто спрятать его, чтобы подарить позже.

Пришлось идти на обед без него, но зато там я увиделся с Димой и Адой. Они, конечно, сидели за своим столом, но помахали мне руками, словно мы давно не виделись, и от этого потеплело на душе.

Паша прибежал к середине обеда, довольный, как хомяк, нашедший уже готовую нору, полную чищенных орехов. Если он подарил свой букет, то его избранница явно ответила ему блакосклонностью… А если нет — то он явно очень сильно на это надеется и буквально представляет это себе в голове.

Когда обед закончился, директор встал, громко хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание. И, когда вечный гул болтающих за едой студентов смолк, он развел руки в стороны и произнес:

— Дорогие студенты! Сегодня, как вы знаете, у нас проходит родительский день! Уже через полчаса ваши родственники окажутся у наших ворот, и вы сможете с ними встретиться прямо здесь, в этом зале! Прошу вас, будьте с ними честными. Если она будут задавать вопросы, отвечайте на них так, как есть. Не приукрашивайте ничего, но и не скрывайте. Урмадан всегда славился своей открытостью и честностью, и сегодня я попрошу этой же открытости и честности от вас. В конце концов, как еще нам понять, как стать лучше, если не выслушивая тех, кто у нас учится?

Директор улыбнулся, и махнул руками, словно поднимал что-то над головой:

— А теперь идите, подготовьтесь к приезду родственников!

Тихо переговариваясь, студенты разошлись из-за своих столов, и я — в первых рядах. Мне-то некого было ждать на родительском дне, поэтому я планировал просто отправиться в спальню и провести один эксперимент, на мысли о котором меня навел дневник Бейтса. Пока все остальные будут заняты родственниками, у меня как раз будет достаточно времени на то, чтобы провести этот эксперимент.

Но оказалось, что у судьбы были другие планы на этот счет. Когда, спустя полчаса, Паша ушел на встрчу с родителями, когда я уже достал и приготовил ледоруб, у меня внезапно зазвонил телефон. И в этот раз это была Ада.

— Оникс, а ты почему не здесь? — задала она вопрос дня. — Твои родители не приехали?

— М-м-м… Нет, не приехали. — уклонился от ответа я, глядя на свой главный артефакт и предчувствуя, что заняться ими сегодня не выйдет.

— И все равно подойди, пожалуйста. Папа хочет с тобой поговорить.

О как. Сам Райко Идзуми почему-то желает со мной

поговорить… Что ж, не знаю, какой вопрос стоит на повестке дня, но этого человека надо уважить. Мало того, что он меня приютил, пусть и всего на одну ночь, пусть и меня чуть не убили в его доме, мало того, что я дружу с его дочерью, так еще и у меня самого большие планы на нашу… «дружбу», если ее можно так назвать. Негоже эту дружбу омрачать так глупо, как сейчас.

— С удовольствием пообщаюсь с ним! — почти не соврав, сказал я. — Сейчас подойду, ждите!

Спрятав ледоруб обратно в тумбочку, я вышел из спальни и прошел к Большому Залу, попутно пройдя мимо портрета Болтона Бейтса.

— А я разгадал вашу вторую загадку, тэр Бейтс! — сообщил я, проходя мимо. — И открыл первую часть дневника!

— Я в вас не сомневался, тэр Оникс! — хохотнул портрет. — Ну и что скажете по поводу моего… Творчества?

— Оно довольно занятное, но, увы, мало применимо. — я развел руками. — Все, что там указано, или уже существует, или до сих пор не может быть создано из-за отсутствия нужных материалов.

— Ну, это вы мне Америку не открыли! — Бейтс покачал головой. — Впрочем, ладно, я думаю, когда вы откроете следующие записи в дневнике, вы измените свое мнение об этой книжечке.

— Интригуете, тэр Бейтс. — я прищурился и погрозил ему пальцем. — Думаете, я смогу разгадать дневник дальше?

— О, я в этом уверен, тэр Оникс! — Бейтс подмигнул. — И у меня есть причины так считать!

— Какие, если не секрет?

— А вот и секрет! Пока что — секрет! Но, когда вы закончите разгадку дневника, я вам обязательно его открою! А пока могу лишь пожелать удачи!

— Что ж, спасибо, тэр Бейтс! — я дурашливо козырнул и направился к Большому Залу.

Большой Зал прилично изменился. В нем осталось всего два стола, на которых сейчас стояли блюда с легкими закусками вроде канапе или жареных креветок на шпажках, а также бутылки с алкогольными и безалкогольными напитками. Это все напоминало какой-то званый вечер… Хотя, в общем-то, это он и был, только не вечером, а днем.

Студенты и их родители стояли тут и там, разбившись по семьям, и что-то обсуждали. Тут были совершенно разные люди — начиная от разодетых в шелка и меха и заканчивая обычными, на первый взгляд неотличимыми от нормиков. Среди таких я заприметил рыжее семейство Крассов, среди которых мелькала голова Паши.

Идзуми тоже выделялись на общем фоне, но не вычурностью, в которой аристократы пытались друг друга переплюнуть, а наоборот — сдержанностью. Из всего семейства тут были только Райко и Наталья, и выглядели они под стать друг друга. Райко — в белоснежном костюме, таком строгом, с такими острыми углами, что, казалось, само пространство царапалось о них. Даже галстук был белым, как и строгое закрытое платье-карандаш Натальи.

— Тэр Идзуми. Тэсса Идзуми… — я приподнял брови. — Так же можно обращаться?