Разбудить сердце
Шрифт:
Я помолчал секунду, взвешивая. Вечер в отеле с Анастасией — это мина замедленного действия. После ночи, после её обвинений… Лучше проветриться. С Лёхой можно расслабиться, вспомнить, кем был до всего этого дерьма.
— Договорились, — сказал, вставая. — В девять? В «Ривьере»?
— Идеально, — он поднялся, обнял меня по-братски, похлопав по спине. — Приводи девчонку. Расскажу ей, как ты в универе девок клеил.
— Не приведу, — отрезал я. — Она тут по работе.
Он рассмеялся, отходя к своей
— Как скажешь, Димон. До вечера!
Я кивнул, подходя к Анастасии. Она повернулась, когда я приблизился — глаза холодные, но в них мелькнуло что-то… усталость?
— Неплохо сработала.
— Это вы так говорите «Спасибо, что спасла мой бизнес», если да, то не за что.
Я сжал челюсть.
Ну давай, скажи еще что нибудь и я твой рот…
— С вами все хорошо, Дмитрий Сергеевич? — повторила она, прищурившись. — Выглядите так, будто вот-вот лопнете. От злости? Или от того, что я только что вытащила ваш зад из таможенного ада?
Я остановился в шаге от неё, чувствуя, как воздух между нами искрит — не от жары Сочи, а от чего-то другого, электрического, опасного. Она стояла у перил, опираясь на них бедром, платье слегка колыхалось от бриза, обнажая ещё сантиметр кожи на бедре. Волосы растрепались, прядь упала на щёку, и она не убрала её — просто смотрела на меня снизу вверх, с вызовом, который заводил сильнее, чем любой флирт.
— Может, и лопну, Волкова. От твоего языка. Он острее, чем твой анализ.
Она фыркнула, откидывая голову назад — движение, которое обнажило шею. Я невольно сглотнул, вспоминая, как эта шея изгибалась под моими губами ночью. Её стоны, её ногти на моей спине, её… влажность. Чёрт, Ковалев, соберись.
— О, комплимент? — она скрестила руки на груди, подчёркивая декольте — не глубоко, но достаточно, чтобы я заметил. — От вас? Не ожидала. Обычно вы предпочитаете «заткнись и работай».
Я шагнул ближе, так близко, что её запах — шампунь отеля, смешанный с солью моря и чем-то её, женским — ударил в нос. Она не отступила, только глаза сузились, губы сжались в тонкую линию.
— Ты спасла контракт, — сказал, глядя ей прямо в глаза. — Молодец. Но не строй из себя героиню. Без моего «приказа» ты бы сидела в Москве и ковырялась в таблицах.
— Без вашего «похищения», вы имеете в виду? — парировала она, голос стал тише, но яростнее. — Вы меня сюда притащили. А теперь что? Ждёте благодарности? На колени встать?
Я усмехнулся — коротко, сквозь зубы. Её глаза вспыхнули, щёки порозовели. Она злилась, но под этой злостью было что-то ещё — то же, что ночью. Желание. Она чувствовала это, я видел.
Её дыхание чуть участилось, грудь поднялась выше.
Медленно наклонился к ней и едва не касался ее уха. Ох, один бог видит сколько усилий мне стоило,
— На колени? Я не против Анастасия, только попроси.
Она ахнула — тихо, но я услышал. Рука дёрнулась, будто хотела ударить снова, но замерла на полпути. Вместо этого она толкнула меня в грудь — не сильно, но достаточно, чтобы я отступил на шаг.
— О, я попрошу, Дмитрий Сергеевич, — прошипела она — Попрошу гореть вас в аду.
Я усмехнулся, не отводя взгляда. Чёрт, Волкова, ты меня доконаешь. Хотелось схватить её за талию, прижать к перилам и заткнуть этот рот поцелуем, но вместо этого я просто кивнул.
— Ты едешь? — спросил спокойно, хотя внутри всё кипело. — Или продолжишь устраивать сцены?
Она замерла на секунду, сжав кулаки, потом фыркнула и развернулась, цокая каблуками по деревянному настилу.
— Еду.
— Отлично — ответил, следуя за ней к машине. Открыл дверь «Мерседеса». Она села, захлопнув дверь чуть сильнее, чем нужно. Обошёл капот, сел за руль и завёл мотор. Дорога вилась вдоль побережья: пальмы, вспышки солнца на воде, туристы с фотоаппаратами.
Тишина в салоне была тяжёлой.
Она сидела, скрестив руки, глядя в окно. Платье снова задралось — на этот раз выше, обнажив бедро почти до края. Я сглотнул, заставляя себя смотреть на дорогу. Концентрация, Дмитрий. Работа. Контракт спасён, но это не конец.
Вдруг её телефон завибрировал. Она вытащила его из сумки — той самой, потрёпанной, которую тащила из Москвы, — и ответила, не глядя на меня.
— Да, Лен.
Голос смягчился, стал почти дружеским.
Пауза. Она слушала, кивая, хотя собеседница этого не видела. Потом уголок губ дрогнул в улыбке — редкой, настоящей.
— Отлично. Спасибо, — ответила она и отключилась. Повернулась ко мне, глаза всё ещё горели, но теперь с триумфом. — Лена забронировала нам отели. Два отдельных номера в «Hyatt Regency Sochi». Пятизвёздочный, в центре, с видом на море. Не экономьте на мне больше, Дмитрий Сергеевич.
Я хмыкнул, не отрывая глаз от дороги.
— Заезжаем за вещами в старый отель и едем. Вечером я в бар, можешь пойти со мной, что бы не тухнуть в номере.
— Нет уж, обойдусь.
— Как знаешь.
Мы доехали до отеля молча. Забрали свои вещи и вернулись в машину.
Дорога до «Hyatt» заняла пятнадцать минут.
Отель возвышался — стекло, мрамор, фонтаны в холле.
Мы вышли, я взял ключи на ресепшене. Подъехали на лифте на этаж, коридоры с коврами, запах свежести и дорогого дерева.
Мы подходили к её номеру — дверь 512, моя напротив, 514. Она вставляла ключ-карту, когда вдруг раздался голос — громкий, знакомый, с той же наглой интонацией.
— Колючка!