Разбудить сердце
Шрифт:
Он отстранился от моих губ, спустился ниже — его поцелуи оставляли влажный след на груди, животе, и наконец он опустился между моих ног.
Я замерла, дыхание сбилось, когда его язык провел по промежности — медленно, от низа вверх, облизывая складки, касаясь клитора кончиком.
Взрыв.
— Вкусная… Ты очень вкусная, Анастасия.
Господи. Что ты со мной делаешь?
Он вернулся к делу: его язык лизал меня жадно, кружа вокруг клитора, то посасывая его, то обводя кончиком, то проникая глубже, между складок.
Боже… Он… Это он делает… Не останавливайся… только не останавливайся. Тело задрожало, как в лихорадке, каждая клеточка пульсировала от его языка. Стоны вырывались сами — хриплые, прерывистые, — я кусала губы, но не могла остановиться.
Напряжение в животе нарастало, как пружина, и наконец я распалась на части: оргазм накрыл меня волной, мышцы сжались вокруг ничего и я закричала, хватаясь за него, чувствуя, как мир разлетается на осколки удовольствия. Волны прокатывались по мне одна за другой, оставляя дрожь и слабость.
Дмитрий поднялся, стягивая с себя штаны — в полумраке я видела его возбуждение, твердое, готовое. И пока он надевал презерватив я просто лежала и любовалась.
Может ли мужчина быть таким идеальным? Определенно да и еще раз да.
Он лег на меня, его тело прижалось — горячее, тяжелое, — и вошел одним движением, медленно… Босс зарычал.
— Черт Настя, ты такая узкая.
Я ахнула, обхватывая его бедра ногами.
Он начал двигаться — ритмично, глубоко, каждый толчок заставлял меня стонать, тело отзывалось, встречая его.
Я смотрела в его глаза — серые, темные от желания, — а он в мои, не отрываясь. В этом взгляде было все: голод, нежность, что-то первобытное.
Это реально… Он внутри меня… Дмитрий… мой начальник — мысли кружились, тело горело от его движений, от трения, от его дыхания на моей шее.
Он ускорялся, толчки становились сильнее, глубже, и я чувствовала, как новый оргазм нарастает.
Мы двигались в унисон, его руки сжимали мои бедра, мои — его спину, царапая кожу.
И наконец мы кончили вместе: он замер, впиваясь в меня последним толчком, его стон смешался с моим, тело пульсировало вокруг него, волны удовольствия накрыли нас одновременно, оставляя только дрожь и тяжелое дыхание.
Мы лежали так, в тишине, пока дыхание не выровнялось. Я не знала, что сказать — мысли все еще были в хаосе, тело удовлетворенное.
Что только что было?
— Спи — вдруг сказал он и отвернулся. — Вставать через пару часов.
И я уснула, хоть и пыталась сопротивляться.
Громкий стук в дверь —
— Анастасия! — голос Дмитрия, низкий, с лёгкой хрипотцой, но уже с ноткой раздражения. — Сейчас не проснёшься — войду и окачу холодной водой.
Я вздрогнула, как от удара током. Глаза распахнулись, сердце колотилось в ушах.
Сон. Это был сон.
Тёплая простыня липла к телу, рубашка расстёгнута до пупка а внизу живота — пожар. Тлеющий, но готовый вспыхнуть.
— Боже, приснится же такое? — пробормотала я и встала.
В зеркале — растрёпанные волосы, покрасневшие губы, след от подушки на щеке.
— Боже, Настя, выглядишь, как после… — запнулась и скривилась. — Нет уж, нет.
Я быстро застегнула рубашку, заправила подол, пригладила волосы.
Дыши. Просто дыши.
Открыла дверь спальни.
Дмитрий сидел за столом у окна. Так же как с ночи в одних тёмных брюках. Без рубашки.
Мышцы рук перекатывались, когда он наливал кофе из серебряного кофейника.
На столе — завтрак.
Он поднял глаза и замер, словно видит меня в первые.
— Завтрак? — спросил, делая глоток кофе и вернулся к тарелке с омлетом. — Я взял на себя инициативу и заказал тебе все необходимое. — продолжил он, не поднимая глаз. — В пакете все что тебе нужно на эти дни, зубная щетка, белье, одежда. Так что ешь и собирайся, времени в обрез.
Я замерла в дверях, чувствуя как раздражение подавляет то, что мне приснилось.
— Не утруждались бы, Дмитрий Сергеевич.
Он поднял глаза и на его лице явно читалось удивление.
— Мне не сложно, учитывая, что это из-за меня ты в такой ситуации. Тебе конечно идет моя рубашка, но не думаю, что будет уместно идти в таком виде к немцам.
Да как мне вообще мог приснится этот человек? Он же… господи, даже слов не могу подобрать как он меня раздражает.
Я села за стол, взяла свою чашку кофе. К еде не притронулась.
Не могу. Не сейчас.
— Сильно не наряжайся, будет неформальная встреча.
Он встал и подошел к дивану, на котором лежала уже выглаженная белая рубашка. Мой взгляд упал на его спину.
— Твою мать! — вырвалось у меня, когда я увидела красные полосы, от моих ногтей.
Он резко повернулся.
Проследил за моим взглядом и усмехнулся.
— Ничего, — сказал спокойно. — Я не против.
Чашка в руке задрожала.
— Какого черта вы приперлись ко мне в спальню?! — крикнула я, голос сорвался на визг, эхом отразившись от стен номера.
Он удивленно повернулся, медленно натягивая рубашку. Пуговицы застегивались одна за другой, но его глаза — эти серые, пронизывающие — впились в меня с той фирменной насмешкой.