Разбудить сердце

Андрес Кэти

— Не сегодня, — сказал, отпивая виски.

Она надула губки, но не обиделась — привыкла. Похлопала меня по плечу, оставив след блёсток на рубашке, и пошла дальше, к Лёхе.

Тот уже был готов, размахивая купюрой в сто евро.

— Иди сюда, куколка!

Я отвернулся, глядя в толпу. Музыка долбила, свет мигал, тела двигались в такт, как в каком-то первобытном ритуале. Лёха уже хохотал, засовывая деньги ей в трусы, а она извивалась, как кошка, шепча ему что-то на ухо. Он был в своей стихии. Как тогда, в Оксфорде.

Как всегда.

— Димон, ты чё, мёртвый? — Лёха оторвался от стриптизёрши, которая теперь тёрлась о него, как наждачка. — Смотри, какая!

— Вижу.

Он нахмурился, отмахнувшись от девчонки. Она поняла намёк, чмокнула его в щёку и ушла к другому столику, где уже махали деньгами.

— Серьёзно, брат. Ты как зомби. Что с тобой? Катька достала? Отец?

Я сжал челюсть.

Анастасия. Её лицо — дерзкое, с этими глазами, которые могли полоснуть, как нож. Её голос, её тело подо мной, горячее, влажное, извивающееся…

— Ничего. Просто устал.

— Устал? — он фыркнул, откидываясь назад. — Димон, я тебя пятнадцать лет знаю. Ты не устаёшь. Ты либо горишь, либо тушишь всех вокруг. А сейчас… — он щёлкнул пальцами перед моим лицом. — Пусто. Что за херня?

Я пожал плечами, глядя на сцену. Новая девчонка — брюнетка, с татуировкой на пояснице. Она крутилась вокруг шеста, сбрасывая лифчик. Толпа взревела. Кто-то кинул бутылку шампанского. Я смотрел и… ничего.

— Может, я просто старый стал.

— Старый? — Лёха заржал. — Тебе тридцать пять, дебил! В тридцать пять я в Мюнхене с тремя немками в сауне был! А ты сидишь, как монах, и на сиськи не реагируешь! — он ткнул пальцем в сторону сцены. — Это ж искусство, Димон! Искусство!

Я хмыкнул, но смех застрял в горле. Искусство. Может, и так. Но я смотрел на эту брюнетку — на её тело, на её движения, на её улыбку — и видел только… пластик. Всё идеально, всё выверено, всё… не то.

В голове снова всплыла Настя. В моей рубашке. Босая, с мокрыми волосами… Её запах — не духи, не масло, а что-то её. Ох эти стоны, когда я…

— Блять, — выпалил вслух, допивая виски одним глотком.

Лёха прищурился.

— Ага, попался, — сказал он, ухмыляясь. — Ну кто? О ком думаешь? Не о аналитике ли своем?

Я сжал кулак под столом. Хотел сказать: «Заткнись». Хотел врезать. Но вместо этого просто посмотрел на него — долго, холодно.

— Не твоё дело.

Он поднял руки, сдаваясь, но ухмылка не сползла.

— Ладно, ладно, молчу. Но, Димон, серьёзно — ты с ней по аккуратнее. Она не Катька. Не из тех, кто будет молчать и улыбаться. Сломаешь — не склеишь.

Я кивнул, но внутри всё сжалось. Сломаю. Артем сказал то же самое. И я знал, что они правы. Но дело не в этом. Дело в том, что я… не хотел её ломать. Я хотел… Чёрт, я даже не знаю, чего хочу.

— Ещё виски? — спросил Лёха, махая официанту.

— Давай.

Глава 18

Анастасия

Волкова

Сон был тяжёлый, я проваливалась в него, выныривала, снова тонула. В голове крутились обрывки — Сочи, море, платье, его руки на моих бёдрах, Артем с бокалом виски, и где-то на фоне — голос Эммы: «Поиграй». Я даже не разложила вещи, просто стянула платье, надела футболку из пакета и рухнула в кровать. Свет из окна падал полосой на пол, и я смотрела на него, пока веки не слиплись.

Потом — стук.

Не стук. Удар.

Дверь вздрогнула, будто кто-то бил по ней кулаком. Раз. Два. Три.

Я подскочила, сердце в горле. Телефон на тумбочке — 02:47. Кто, чёрт возьми? Артем? Нет, он бы позвонил. Горничная? В три ночи?

Ещё удар.

— Сукин сын… — голос за дверью, низкий, хриплый. — Открой, блять…

Дмитрий.

Я замерла, прижав ладонь к груди. Он пьян?

Тихо, босая, я прокралась к двери. Глазок — тёмный коридор, свет лампы над его головой. Он стоял, прислонившись лбом к косяку, одной рукой держась за стену. Рубашка расстёгнута на три пуговицы, волосы взъерошены, глаза — мутные.

Я открыла дверь.

Он поднял голову. Посмотрел на меня. Долго.

— Ты чего делаешь в моём номере? — выдохнул он, шатаясь.

Я усмехнулась. Нервы, адреналин, злость — всё смешалось.

— Это мой номер, Дмитрий Сергеевич. Ваш — напротив.

Но он уже не слушал.

Оттолкнул дверь, плечом задев меня. Прошёл мимо, скидывая пиджак на пол, потом рубашку — пуговицы отлетели, одна ударилась о стену. Ботинки — один у порога, второй где-то в коридоре.

Я стояла, прижавшись спиной к двери, глядя, как он идёт к кровати. Шатается, но не падает.

— Эй! — крикнула я. — Ты что творишь?!

Он не ответил.

Дошёл до кровати. Упал.

Тишина.

Только его дыхание — тяжёлое, прерывистое.

Я закрыла дверь. На замок.

Подошла ближе.

Он лежал на спине, одна рука свесилась с края, вторая — на груди. Грудь поднималась и опускалась. Рубашка смята, брюки расстёгнуты — молния наполовину. Запах — виски, одеколон, пот.

Я присела на край кровати.

— Дмитрий Сергеевич, — сказала тихо. — Вставай. Это не твой номер.

Он открыл глаза. Посмотрел на меня.

— Волкова… — выдохнул. — Ты… в моей рубашке.

— Это моя футболка. Из пакета. Который ты заказал.

Он усмехнулся. Пьяно.

— Нравится… как сидит.

Я сжала челюсть.

— Вставай. Иди к себе.

Он не двинулся.

— Не могу. Артем… сука… сказал… что я её сломаю.

Я замерла.