Разбудить сердце

Андрес Кэти

— Думал, ты осталась довольна, — протянул он лениво, застегивая последнюю пуговицу и поправляя воротник. — Ошибся?

Я молчала, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Так и думал, — хмыкнул, подходя ближе — шаг, другой, — и его одеколон ударил в нос, свежий, с ноткой чего-то древесного. — Расслабься, Анастасия. Разрядка была нужна тебе и мне. После вчерашнего стресса — идеальный антидепрессант. Без обязательств, без драм. Ты же не из тех, кто устраивает сцены по утру?

Его голос был низким, с той хрипотцой, которая

пробирала до мурашек, а губы изогнулись в ухмылке — той самой, самодовольной, которая бесила меня с первой встречи. Он остановился в полуметре, скрестив руки на груди, и посмотрел сверху вниз, как будто я — упрямая стажерка, а не… не знаю, кто.

Это не сон.

Это было на самом деле.

Он был здесь и он трахнул меня.

Мир сузился до точки. Я уставилась на него, чувствуя, как кровь отливает от лица, а потом приливает обратно — жаром, яростью, шоком.

— Ты… — голос сорвался на хрип. — Ты реально это сделал?

Он поднял бровь.

— Чего?

— Ты изнасиловал меня! — крикнула, шагая к нему, кулаки сжаты, голос дрожит.

— Чего блять? Ты слышь что несешь?

— Я то слышу. — прорычала я — И понимаю. Я спала. Я вообще не осознавала… Да блин, я до последнего думала, что мне это приснилось.

Память вспыхнула фрагментами: его губы на шее, пальцы внутри, мой стон…

— Я была против.

Он усмехнулся.

— Когда женщина против, она говорит это, а ты ни чего не сказала Анастасия.

— Я… я думала, это сон. Я не… не осознавала…

— Осознавала, — отрезал он, — Ты была намокла стоило мне тебя коснуться, Ты стонала, ты позволяла себя вылизать и ты кончила — дважды.

Я закрыла лицо руками.

Господи.

— Мля, знал бы что так будет, спустился бы к ресепшену — пробубнил он и скрылся в ванной, но через пару секунд вышел. — Не принимай все близко к сердцу Анастасия, было и было. Но если для тебя это так важно, то прошу прощения, в следующий раз буду осмотрительней.

— Ни какого следующего раза не будет. — прорычала, сжимая челюсть так, что зубы заскрипели, он лишь усмехнулся.

— Как скажешь.

— Вы же женаты. У вас жена.

— Да, — кивнул он спокойно. — Что есть то есть.

Я моргнула.

— Серьезно?

Тишина.

Тяжёлая.

Я смотрела на него, он — на меня.

— Ну конечно, чего я удивляюсь. — усмехнулась — Знаю же как это… бывает. Я ухожу. Сейчас. Прямо в этой рубашке.

— Куда? — он выдохнул.

— Без разницы, лишь бы подальше от вас.

Я почти дошла до двери, когда он поймал меня за запястье — не грубо, но твёрдо.

— Анастасия.

Я вырвалась.

— Не трогай меня.

— Я не трогал, пока ты не захотела, сама.

— Я не хотела! — крикнула. — Я… я не осознавала!

— Лжёшь, — сказал он тихо. — И себе, и мне.

Я ударила его по щеке.

Резко.

Громко.

Он не дрогнул.

Только смотрел.

— Ударь ещё раз, — сказал он. — Если поможет.

И я ударила, намахнулась еще раз,

видя что это ему только приносит удовольствие.

Он поймал мою руку, прижал к своей груди.

— Хватит.

— Пошёл ты…

— Уже. И ты кончила.

— Я тебя ненавижу Ковалев.

— Взаимно Волкова.

Я смотрела на него.

Он — на меня.

— Что теперь?

— Теперь, ты переодеваешься. Идём на встречу.

Я схватила пакет с одеждой и пошла в ванную.

— Я уволюсь, — бросила через плечо.

— Не уволишь. Ты слишком хороша.

Дверь ванной захлопнулась.

Я прислонилась к ней спиной.

Сердце колотилось.

Между ног снова влажно.

Да какого хрена я опять завелась?

Глава 15

Дмитрий Ковалев

Изнасиловал?

Эта фраза врезалась в мозг, как ржавый гвоздь, и теперь крутилась там, выжигая всё на своём пути. Я сжал руль так, что костяшки побелели, а машина — чёрный «Мерседес» S-класса, арендованный в аэропорту — чуть вильнула на повороте. Сочи за окном мелькал яркими пятнами: пальмы, сверкающее море, туристы в шортах и с мороженым. Всё это казалось фальшивым, как декорации дешёвого курорта. А рядом сидела она. Анастасия. В новом платье — лёгком, белом, с тонкими бретелями, которое я заказал утром через девушку консьержа, пока она ещё спала. Платье сидело идеально, подчёркивая её фигуру, но сейчас, когда она села в машину, подол задрался выше колена — сантиметров на десять, обнажив гладкую кожу бедра.

Ну вот опять.

Провокация.

Я что, блин, железный? Такая же, как в номере, когда она, выходя из душа в моей рубашке, сказала: «Не вздумайте заходить, я не люблю накрываться одеялом». Явное же приглашение, мать твою.

А теперь это платье, эта нога, этот запах — лёгкий, с ноткой моря и её кожи.

Я сглотнул, заставляя себя смотреть на дорогу.

Концентрация. Работа. Немцы. Контракт.

Ресторан «Морской бриз» появился впереди: белые столы на террасе над водой, зонтики от солнца, официанты в белых рубашках.

Я припарковался у входа, заглушил мотор.

— Приехали, — сказал сухо, выходя. Обошёл машину, открыл её дверь. Она вышла, не глядя на меня, поправляя подол платья — но поздно, я уже увидел. Снова.

На террасе нас ждали. Herr Мюллер — краснолицый, громкий, в светлом льняном костюме — сидел рядом с Фридрихом, худым ассистентом в очках. А напротив них — он.

— Димон! — раздался знакомый бас ещё до того, как я дошёл до стола.

Алексей Румянцев поднялся, широко улыбаясь. Тот же, что и в Оксфорде пятнадцать лет назад: высокий, широкоплечий, с лёгкой сединой в висках и той же наглой ухмылкой. Только вместо студенческого свитера — дорогой костюм Brioni и часы Patek Philippe.