Разбудить сердце

Андрес Кэти

Он стоял в дверях, прислонившись к косяку, руки в карманах.

— Экономия, Волкова. Два номера — лишние расходы. Диван мой. Не переживай, я не кусаюсь.

Его глаза блеснули, и он ушел в ванную, оставив меня одну с кипящей яростью и странным теплом внизу живота.

Это будет ад. Или что-то хуже.

Глава 14

Анастасия Волкова

—

Какого черта?

На том конце линии послышался сонный вздох, потом шорох простыней — Лена явно переворачивалась в постели.

В Москве было два часа ночи, в Сочи — час, но разница во времени сейчас казалась мне мелочью по сравнению с тем, что я застряла в одном номере с Ковалевым.

— Чего? — пробормотала она. — Насть, ты о чем?

— Номер, Лена, один! — я чуть повысила голос, но тут же осеклась, услышав, как в ванной зашумела вода. — Проснись! Где наши номера?

Шорох стал громче — видимо, она все-таки встала.

— Я не понимаю тебя, — зевнула она. — Я бронировала два, как сказал босс. Два отдельных номера, с видом на море.

— Лена, — я сжала телефон так, что костяшки побелели, — на ресепшене сказали, что номеров на наши имена не бронировали. Вообще.

Пауза. Потом быстрый шорох. Клавиши застучали.

— Погоди, я щас проверю, — пробормотала Лена, и я услышала, как она что-то бормочет себе под нос. — Господи, я не нажала… Бронь не нажала! В корзину добавила и не нажала!

Я замерла, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

— Ты серьезно? — прошипела я, бросив взгляд на дверь ванной. Вода все еще шумела, но я знала, что он может выйти в любой момент. — Лена, ты меня подставила!

— Насть, прости, — Лена уже полностью проснулась, голос стал виноватым, но с ноткой паники. — Я добавила два номера, оплатила, но, видимо, не подтвердила. Система сбросила. Я думала, все прошло, но… черт, я же ночью это делала, после того, как босс сказал «срочно».

— Срочно, — передразнила я, чувствуя, как злость, смешивается с паникой. — А теперь я тут с ним в одном номере!

— Слушай, — Лена быстро заговорила, стуча по клавишам. — Я сейчас же забронирую другой. В Сочи ночью отели есть, я найду. Пятизвездочный, рядом, с видом на море. Минуту, я…

— Лена, — оборвала ее, голос дрожал от злости и усталости. — Уже час ночи. Где ты найдешь номер в сезон? И даже если найдешь, как я объясню ему, что убегаю посреди ночи?

— Скажи, что подруга приехала, — выпалила Лена. — Или что ты храпишь. Или… не знаю, придумай что-нибудь!

Я закатила глаза, чувствуя, как ситуация становится все абсурднее.

— Лена, он не дурак.

— Господи я облажалась. Он сильно зол?

Шум воды в ванной прекратился. Я замерла, прижавшись к стеклу балкона. Дмитрий что-то пробормотал — кажется, ругнулся,

когда уронил что-то на пол.

— Не уверена. Вел себя спокойно. Улыбался.

— Насть, — Лена понизила голос, будто боялась, что он услышит через телефон. — Я все исправлю. Утром найду номера, перезвоню. А пока… сгладь ситуацию, пожалуйста. Спаси меня.

— Ладно — сказала на выдохе — Будешь должна.

— Что угодно.

— Разберись. И позвони мне, как только найдешь что-то.

— Договорились, — Лена выдохнула. — И, Насть… держись там. Он, конечно, строгий, но не зверь же.

— Не зверь, — фыркнула я. — Он тиран.

Я сбросила звонок и сунула телефон в карман, оборачиваясь. Дмитрий вышел из ванной, в одних брюках, с полотенцем через плечо. Волосы влажные, капли воды стекали по шее, по груди… Я невольно замерла, чувствуя, как щеки горят.

— Можешь идти, — бросил он, вытирая волосы полотенцем и не глядя в мою сторону.

Брови сами собой поползли наверх и я чуть не задохнулась от возмущения.

— Идти? Куда именно, Дмитрий Сергеевич? В кровать? За дверь? Или сразу в окно, чтобы не мешать вашему величеству отдыхать?

Он наконец поднял глаза. Уголок рта дрогнул.

— В душ, Волкова. Ты выглядишь так, будто тебя только что вытащили из багажного отсека.

Я фыркнула, оглядывая себя: мятая рубашка, брюки с пятном от кофе (спасибо, турбулентность), волосы — отдельная катастрофа.

— Ага, а переодеться мне, видимо, в вашу фантазию? — я развела руками. — У меня даже зубной щётки нет, не говоря уже о чистых трусах. Вы меня похитили, помните? Как в плохом боевике, только без саундтрека и с боссом вместо злодея.

Он бросил полотенце на стул и подошёл ближе — медленно, как хищник, который знает, что добыча никуда не денется. Я невольно отступила, упёршись спиной в стекло балкона.

— Снова драматизируешь. Ладно, принцесса в беде.

Он прошёл мимо меня к чемодану, открыл его одним движением и вытащил… белую рубашку.

— Вот. Переоденься.

Я уставилась на рубашку, потом на него.

— Вы серьёзно?

— Более чем.

Я закатила глаза, но рубашку взяла. Пахла им — одеколоном, что-то свежее, мужское. Чёрт, даже ткань была мягче, чем моя жизнь последние сутки.

— Спасибо, милорд, — процедила с сарказмом. — А трусы вы тоже выдадите?

Он усмехнулся — коротко, но искренне, и этот звук пробежал по спине мурашками.

— Нет уж, мы не настолько близки. Проветришься. Иди. И не устраивай концерт.

Я стояла под душем, позволяя горячей воде смывать с себя весь этот безумный день: пыль аэропорта, запах самолёта, злость на Ковалева и собственное бессилие. Пар поднимался к потолку, превращая ванную в сауну, а я закрыла глаза, упираясь ладонями в кафель.