Разбудить сердце
Шрифт:
Я промолчал. Остаток пути прошёл в благородном молчании — таком тяжёлом, что его можно было нарезать ломтями и продавать как эксклюзивный сорт чёрного хлеба.
Когда подъехали к её дому, я наконец нарушил тишину:
— Анастасия, на завтра соберите чемодан.
Она удивлённо изогнула бровь.
— Это вы придумали план по оптимизации времени, так что полетим вместе и всё проконтролируем.
— Я уверена, вы справитесь и без меня, — протянула она с невинной улыбкой.
— Кажется, вы забываетесь, кто тут ваш начальник, Анастасия. Я сказал — завтра быть готовой. Чемодан берите с собой в офис,
— Понятно, — передразнила она с почти безупречной интонацией. — Что мне с собой брать? Или вы уже всё продумали, включая цвет моих носков?
Я едва сдержал улыбку:
— Ну, будут пара деловых встреч и одна почти дружеская — в ресторане. Мы летим на три дня. Вы присутствовать на встречах будете только утром и вечером, так что можете себе ещё и купальник взять, если захотите на море. Я не против.
Она подняла глаза к небу, будто взывая к высшим силам:
— Вы так благородны, Дмитрий Сергеевич. Прямо рыцарь в костюме от Brioni.
Я усмехнулся:
— Спокойной ночи, Анастасия.
— И вам, Дмитрий Сергеевич, — отозвалась она, выходя из машины с видом королевы, которая только что выиграла небольшую, но значимую битву. А я еще какое то время стоял у ее дома, не в силах, больше куда то ехать. Да и честно не хотелось мне совсем домой. Куда угодно, но только не туда.
Глава 13
Анастасия Волкова
Рассвет в Москве — серое марево, будто город нехотя просыпается. Часы показывали четыре утра, до работы еще четыре часа, а я так и не уснула. Кровать с голубым шелковым покрывалом стояла нетронутой, лишь край простыни смят, где я сидела полночи, глядя в окно. В комнате царил полумрак, полоска света от фонаря пробивалась сквозь занавески, рисуя тени на полу. Босые ноги коснулись холодного паркета, и по спине пробежал озноб.
Я раздвинула шторы.
Раздражение вскипало внутри, горячее и едкое. Командировка с Ковалевым — холодным, надменным, невыносимым. Я не собираюсь никуда ехать. Это не моя работа, не мой выбор.
Я начала ходить по комнате, шаги гулко отдавались в тишине.
Чемодан? Да пошел он со своим чемоданом.
Я не его ассистентка, чтобы таскаться за ним по встречам, кивать и улыбаться. Остановившись у зеркала, я увидела свое отражение: растрепанные волосы, темные круги под глазами, мятая футболка. Выгляжу как привидение. Отлично.
— Почему я должна это делать? — сказала зеркалу. — Я аналитик, а не его тень!
Мысли путались, но я прикидывала варианты. Сказать, что заболела? Ковалев не дурак, поймет, что вру.
Не явиться в аэропорт? Уволит, а отец устроит ад.
Объяснить, что это не мои обязанности? Разумно, но он не станет слушать. Я просто папина дочка, которую он терпит ради Волкова-старшего.
Сжала виски, голова гудела от кофе и бессонницы.
Вчерашний вечер всплыл в памяти: Артем, прогулка, мороженое. А потом участок, Дмитрий с окровавленными руками. Он защищал жену — неожиданно человеческое. Но это не отменяет того, что он властный и упрямый, ожидающий, что я прыгну по его команде.
— Да пошел он, — прошипела я, снова шагая от
К семи утра я натянула джинсы, белую рубашку и балетки. Волосы собрала в небрежный пучок, на макияж не было ни времени, ни желания.
Спустившись по лестнице, я замерла, услышав шаги. Отец.
Он стоял у входа, держа телефон, и его брови сошлись, когда он меня заметил.
— Анастасия, — его голос резанул, как хлыст. — Слышал, ты едешь в командировку.
Я сжала лямку рюкзака, злость закипела. Ну конечно же он уже в курсе.
— Я никуда не еду.
Его брови взлетели, губы сжались. Он шагнул ближе.
— Это еще почему? — голос стал жестче.
— В мои обязанности это не входит.
Отец тяжело дышит и я буквально представляю как из ноздрей валит пар, как у разъяренного быка.
Понеслось.
— Если твой начальник, говорит что ты едешь, значит ты едешь Анастасия и это не обсуждается.
— Это моя жизнь, пап, — сказала, стараясь держать голос ровным, хотя внутри все кипело. — Я не обязана прыгать по каждому щелчку Ковалева только потому, что ты с ним договорился. Я аналитик, а не его секретарша.
Он прищурился, его губы скривились в той знакомой презрительной усмешке, от которой у меня всегда сводило желудок.
— Аналитик? Ты думаешь, что твой диплом и пара лет в забегаловке дают тебе право решать, что тебе делать? Ты работаешь там, где я сказал, и делаешь то, что тебе говорят. Ковалев — не твой начальник, он твой шанс. И если ты его упустишь, Анастасия, не жди, что я буду подтирать за тобой.
Я открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Его взгляд был как стальной капкан — холодный, непроницаемый, и я знала, что спорить бесполезно. Он никогда не слушал. Никогда не спрашивал. Я была для него не дочерью, а проектом, который нужно довести до ума, чтобы не опозорить его имя.
— А если я откажусь? Что тогда? Выгонишь меня из дома? Перестанешь звонить раз в год?
Его глаза сузились, и на секунду мне показалось, что он сейчас взорвется. Но вместо этого он шагнул ближе, его голос стал тише, но от этого еще страшнее, как затишье перед бурей.
— Ты не в том положении, чтобы ставить условия, Анастасия. Ты вернулась в мой дом, под мою крышу. И пока ты здесь, ты будешь делать то, что я скажу. Ковалев ждет тебя в аэропорту. Собери чемодан и не позорь меня.
Я смотрела на него, чувствуя, как горло сжимает от злости и бессилия. Хотелось кричать, бросить рюкзак и уйти, хлопнув дверью. Но куда? Обратно в Лондон? На какие деньги? Все, что у меня было, я заработала сама, но этого едва хватило бы на месяц в Москве.
Я была в ловушке — его ловушке, как всегда.
— Я опаздываю. — поцедила сквозь зубы — Позволите идти на работу, господин тиран?
— Анастасия — рявкнул он, но я уже вышла, громко хлопнув дверью.
Офис гудел привычным ритмом.
Бросила рюкзак под стол и рухнула в кресло, чувствуя, как усталость наваливается.
Утро с отцом оставило во мне горький осадок, его слова — «Ты не в том положении, чтобы ставить условия» — до сих пор жгли. Он всегда умел одним взглядом или фразой напомнить, что я для него не дочь, а проект, который должен соответствовать его стандартам.