Разбудить сердце

Андрес Кэти

Сквозь приглушенный гул голосов я слышала, как Артем что-то резко говорит, его тон был жестким, без привычной игривости. Потом голос Дмитрия — низкий, хриплый, с той стальной ноткой, от которой у меня всегда мурашки бежали по коже. Я не могла разобрать всех слов, но обрывки фраз долетали, как осколки стекла: «…не трогал ее…», «…ублюдок заслужил…», «…Катя…». Катя? Его жена? Мое сердце сжалось, когда я вспомнила, как он смотрел на ту девушку в комнате — бледную, с опухшими глазами, сжимающую стаканчик с водой, будто это был спасательный круг. Это была она, Екатерина, его жена. Я не знала, как она выглядит,

но теперь все сходилось.

А потом я услышала слово, которое заставило меня замереть: «изнасилование». Оно прозвучало, как удар молота, и я прижала ладонь к губам, чтобы не выдать себя. Тот избитый мужчина в наручниках, с лицом, похожим на кровавое месиво, — он сделал это с ней? Мой желудок скрутило, и я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Я вспомнила, как Дмитрий стоял у окна, его руки в крови, костяшки разодраны, будто он бил не человека, а стену. Он нашел того ублюдка и начистил ему морду. Черт, я не могла его винить. Я бы сама, наверное, сделала то же самое, если бы кто-то тронул близкого мне человека.

Голоса за дверью становились громче, и я уловила новый — уверенный, резкий, с ноткой профессиональной холодности. Адвокат, поняла я, когда он начал говорить что-то о «недостатке улик», «чрезмерной самообороне» и «эмоциональном состоянии». Это был тот парень в мятой футболке и пижамных штанах, который влетел в участок перед нами. Несмотря на нелепый вид, он говорил так, будто держал в руках все козыри.

— … мой подзащитный действовал в состоянии аффекта, — его голос был четким, как выстрел. — Его супруга подверглась нападению, есть свидетели. А этот… гражданин, — он сделал паузу, и я представила, как он кивает на того мужчину в наручниках, — имеет историю насилия, о чем, уверен, вы уже в курсе. Мой клиент защищал свою жену. Это не нападение, это реакция нормального человека.

Я прижалась ближе к двери, стараясь дышать тише. Внутри кабинета повисла тишина, только тяжелое дыхание Дмитрия и тихий плач Екатерины нарушали ее. Потом раздался голос полицейского, усталый, но уже не такой резкий:

— Хорошо, Олег Николаевич. Мы разберемся. Но ваш клиент все равно задержан за нанесение тяжких телесных. Это не отменяет протокол.

— Разберитесь, — отрезал адвокат. — А я пока подам ходатайство о прекращении дела в отношении Ковалева. У вас тут человек, который совершил реальное преступление, а вы тратите время на того, кто просто сделал то, что сделал бы любой на его месте.

Я услышала шорох бумаг, чьи-то шаги, и голос Артема, теперь спокойнее, но с той же стальной ноткой:

— Олег, сделай так, чтобы Димана отпустили сегодня. Я не хочу, чтобы он тут ночевал.

— Уже работаю, — ответил адвокат, и я уловила в его тоне легкую насмешку, будто он привык вытаскивать людей из таких ситуаций.

Я отстранилась от двери, чувствуя, как сердце колотится. Значит, Дмитрий не просто вляпался — он пошел за этим… зная, что тот сделал с его женой. Я закрыла глаза, пытаясь представить, что он чувствовал, когда нашел того ублюдка в клубе. Ярость? Отчаяние? Или просто слепую потребность защитить? Я не знала его близко, но этот поступок… он был таким человеческим, таким настоящим. И, черт возьми, я уважала его за это.

Дверь скрипнула, и я отпрянула, сделав вид, что просто стою, прислонившись к стене.

Артем вышел, его лицо было напряженным, но он попытался улыбнуться, увидев меня.

— Колючка, ты все еще тут? — спросил он, стараясь вернуть привычную игривость, но глаза выдавали его — усталые, с тенью тревоги.

— А ты думал, я сбегу? — ответила я, скрестив руки и приподняв бровь. — Ну что там?

Он вздохнул, провел рукой по волосам, и я заметила, как его пальцы слегка дрожат.

— Димка… он влип, но Олег его вытащит. Этот парень — как акула в суде, не зря мы его держим. — Он сделал паузу, глядя куда-то в сторону, а потом добавил тише: — Это его жена, Насть. Тот ублюдок… он ее… — Он не договорил, сжав челюсть, будто слова жгли ему горло.

Я кивнула, чувствуя, как ком в горле становится тяжелее.

— Я слышала, — призналась тихо, опустив взгляд.

— Теперь надо его отсюда вытащить, пока эта бюрократия его не зажевала.

Я хотела что-то ответить, но дверь снова открылась, и вышел Олег. Его пижамные штаны все еще выглядели нелепо, но теперь он держал в руках папку с бумагами и выглядел так, будто только что выиграл бой.

— Все, — сказал он, глядя на Артема. — Ковалева отпускают под подписку о невыезде. Я договорился, чтобы дело по нему приостановили, пока не разберутся с этим Марком. Медицинское освидетельствование Кати уже провели, там все четко — следы насилия, свидетели из клуба подтверждают, что он тащил ее силой. Этот тип не отвертится.

Артем выдохнул, его плечи чуть расслабились.

— Ты бог, Олег, — сказал он, хлопнув адвоката по плечу. — Что с Катей?

Олег бросил взгляд на дверь, его лицо стало серьезнее.

— Ее сейчас заберет скорая, отвезут в больницу. Она… в шоке, но физически будет в порядке. Психолог уже едет. — Он помолчал, потом добавил: — Дима хочет с ней, но я его уговорил остаться. Ему сейчас лучше не светиться, пока все не уляжется.

Я стояла молча, чувствуя себя лишней, но не могла уйти. Картина складывалась в голове: Екатерина, клуб, этот Марк, Дмитрий, ворвавшийся туда, как буря, и теперь этот участок, где все висит на волоске. Я посмотрела на Артема, который кивнул Олегу и повернулся ко мне.

— Насть, — сказал он тихо, — прости, что втянул тебя в это. Я не думал, что вечер так повернется. Давай я отвезу тебя домой?

— Нет, — сказала я, глядя ему в глаза. — Я вызову такси. Останься ты нужен…

— Колючка, — сказал он, и его голос дрогнул, — Я отвезу.

Дверь кабинета снова открылась, и вышел Дмитрий. Он выглядел, как человек, который прошел через ад и вернулся: рубашка мятая, кровь на руках запеклась, глаза усталые, но все еще острые, как лезвия. Он остановился, увидев меня, и его брови чуть дрогнули — то ли удивление, то ли раздражение.

— Ты еще тут?

Я сглотнула, пытаясь найти слова.

— Я… с Артемом, — выдохнула, чувствуя себя глупо. — Я слышала, что случилось. С вашей женой… мне очень жаль.

Он смотрел на меня секунду, и я думала, что он сейчас отмахнется или скажет что-нибудь резкое, как обычно. Но вместо этого он просто кивнул, коротко, устало.

— Спасибо, — сказал он тихо, и в этом слове было больше, чем я ожидала. — А теперь проваливай, опоздаешь завтра, уволю.

Артем положил руку ему на плечо.