Разбудить сердце
Шрифт:
В машине по дороге сюда мы почти не разговаривали. Тишина была странной, не тяжелой, но какой-то… выжидающей. Пару раз он назвал меня Колючкой, и я, не выдержав, огрызнулась:
— Анастасия, а не Колючка. Запомни уже.
Он только хмыкнул, бросив на меня быстрый взгляд, и пробормотал:
— Окей, Анастасия. Но Колючка тебе идет больше.
Я закатила глаза, но спорить не стала. Что-то подсказывало, что с Артемом спорить — это как играть в шахматы с голубем: он все равно перевернет доску и улетит, довольный собой.
Теперь, сидя за столиком,
— Ну что, Анастасия, — он нарочно выделил мое имя, будто поддразнивая, — что будешь? Тут отличное ризотто с трюфелями, но, если честно, я всегда беру стейк. Не подводит.
Я пожала плечами, бросив взгляд на меню. Цены, конечно, были такими, что я мысленно пересчитала их в чашки кофе, которые могла бы купить на эти деньги в своей лондонской забегаловке.
— Стейк, — ответила я, решив не усложнять. — И, может, бокал красного. И без флирта, это просто ужин.
Он рассмеялся — тихо, тепло, и этот звук был неожиданно приятным. Не раздражающим, как я ожидала, а каким-то… уютным.
— Договорились, — сказал он, поднимая руки, будто сдаваясь. — Хотя, знаешь, я думал, ты выберешь что-нибудь посложнее. Ну, знаешь, устрицы или лобстера. Ты же вроде из тех, кто привык к таким местам.
Я прищурилась, чувствуя, как внутри шевельнулась искра раздражения. Он что, намекает на отца? Но его тон был не насмешливым, а скорее любопытным, и я решила не цепляться.
— Не совсем, — ответила, откинувшись на спинку стула. — В Лондоне я больше по бургерам и кофе из забегаловок. Такие рестораны… — я обвела взглядом зал, — это больше по части моего отца. Я как-то привыкла к простоте.
Артем кивнул, и в его глазах мелькнула искренняя заинтересованность. Он подался чуть ближе, опершись локтями на стол, и я уловила слабый запах его одеколона — тот же цитрус, но теперь с ноткой чего-то теплого, как сандал.
— Серьезно? — спросил он. — А я думал, дочка Волкова только и делает, что пьет шампанское из золотых бокалов. Расскажи, как это — жить в Лондоне? Не поверю, что ты не пользовалась папиными деньгами.
Я фыркнула, но его вопрос не звучал как провокация. Он смотрел на меня с искренним интересом, и это сбивало с толку. Я ожидала чего угодно, но только не этого. Он спрашивал про меня — и, черт возьми, делал это так, будто ему правда не все равно.
— Я правда не брала его деньги, — ответила, глядя ему в глаза. — После того, как он отправил меня в Лондон, я решила, что справлюсь сама. Работала официанткой, репетитором, даже полы мыла в одной забегаловке. Не гламурно, но зато честно.
Он рассмеялся, откинувшись на спинку стула, и этот смех был таким заразительным, что я невольно улыбнулась. Официант принес вино, и Артем поднял свой бокал, слегка наклонив его в мою сторону.
— За честность, — сказал он, и его голос стал чуть тише, почти заговорщическим. — Знаешь, я не всегда был таким… инвестором. В универе я был тем парнем, который продавал однокурсникам билеты на вечеринки, чтобы заработать на пиво. Потом попал в бизнес, начал с мелких сделок. Ну а дальше — как снежный ком. Но, если честно, я до сих пор иногда скучаю по тем временам, когда мог просто тусить с друзьями и не думать о работе.
Я приподняла бровь, делая глоток вина. Оно было терпким, с ноткой черной смородины, и я невольно подумала, что Артем знает, как выбирать.
— Скучаешь по пиву и вечеринкам? — переспросила я, не скрывая скептицизма. — Ага, поверю. Ты же, небось, каждый вечер в таких вот местах, с официантками, которые готовы прыгнуть тебе на колени.
Он хмыкнул, но в его глазах не было ни тени обиды. Напротив, он смотрел на меня с каким-то странным теплом, как будто я была загадкой, которую он хотел разгадать.
— О, ты меня раскусила, — сказал он, театрально прижав руку к груди. — Но, знаешь, официантки — это не так интересно, как кажется. А вот ты… ты, Анастасия, — он снова выделил мое имя, с легкой насмешкой, — ты гораздо интереснее. Расскажи про Лондон. Что там было, кроме работы в кафе? Влюблялась, разбивала сердца?
Я почувствовала, как щеки вспыхивают, и быстро сделала еще глоток вина, чтобы скрыть смущение. Он не флиртовал, не совсем, но его вопросы были такими… личными. И, черт возьми, он умел слушать.
— Влюблялась, — призналась я, пожав плечами. — Один раз. Думала, это серьезно, но оказалось, что он больше влюблен в идею «дочки Волкова», чем в меня. Так что я научилась держать парней на расстоянии. А ты? Не поверю, что у тебя нет толпы поклонниц, которые пишут тебе поэмы под окнами.
— Поэмы? — переспросил он, качая головой. — Не, до такого не доходило. Но, знаешь, я как-то больше по настоящему. Не люблю, когда все только ради понтов. Поэтому и в офис к Диме таскаюсь — он, может, и злой, как черт, но честный. И ты, похоже, тоже такая.
Официант принес стейки, и мы замолчали, пока он расставлял тарелки. Мясо пахло так, что слюнки текли, и я поняла, что действительно голодна.
— Окей, Соколов, — сказала я, отрезая кусок стейка. — Ты оказался не таким уж и противным, как я думала.
Он улыбнулся, и в его глазах мелькнула искра — не наглая, а какая-то… искренняя.
— За интересных людей.— сказал он, поднимая бокал.
Мы чокнулись, и я почувствовала, как напряжение, которое копилось весь день, медленно растворяется. Артем был не тем, кем я его считала. Не просто наглый тип. Он был… человеком. И, черт возьми, мне это нравилось больше, чем я готова была признать.