Разбудить сердце
Шрифт:
Глава 6
Анастасия Волкова
Суббота утро началось с кофе, который Марья Ивановна оставила на кухне. Я сидела на подоконнике, замотанная в плед, пялясь на сад. Телефон завибрировал — Эмма, подруга из Лондона, с которой мы вместе учились в универе. Я схватила трубку, радуясь ее голосу.
— Наська, ты там жива? — Эмма хохотнула, ее британский акцент был, как всегда, с легкой хрипотцой. — Или Москва тебя уже в асфальт закатала?
—
— Серьезно? — Эмма заржала так, что я услышала, как она хлопает себя по колену. — Отшила инвестора? Расскажи про босса. Какой он? Погоди, сейчас загуглю. Дмитрий Ковалев, да?
— Ага, — буркнула я, потягивая кофе. — Только не жди ничего хорошего. Он весь такой… надутый, вечно злой.
— Погоди-погоди, — прервала она, клацая по клавишам. — Ох.Высокий, подтянутый, челюсть — умереть можно. Секси, люблю таких. И взгляд такой, будто сейчас либо прибьет, либо в постель утащит.
Я фыркнула, щеки вспыхнули, хотя я и пыталась держать лицо.
— Да ну. Он просто надутый тип. Ходит, как будто мир ему должен. Бесит.
— Угу, бесит, — протянула она с насмешкой. — Аж щеки горят, да? Ладно, погоди, тут еще что-то… Ой, облом, Настя. Он женат. Давно. На какой-то блондинке. Фото с ней лет пять назад, на какой-то тусовке. Она вся такая, в платье за миллион, а он рядом, как каменный.
Я сжала губы, чувствуя, как в груди кольнуло. Почему-то это задевало больше, чем хотелось бы. Я же не дура, знала, что такие, как Ковалев, обычно не свободны. Но все равно, как будто кто-то пнул.
— Ну и ладно, — буркнула я, стараясь звучать равнодушно. — Мне он даром не нужен. Ни женатый, ни какой другой.
— А этот Соколов? Тоже небось какой-нибудь скучный дядька в костюме?
— Не, — я покачала головой, вспоминая его наглую ухмылку. — Этот повеселее. Голубые глаза, улыбочка, как будто весь мир у его ног. Приперся в офис, как к себе домой. Я его отшила, а он еще ржал, будто я ему анекдот рассказала.
— Ого, звучит как типичный красавчик, — Эмма оживилась. — Погоди, сейчас и его загуглю.
— Ну, блин — она аж завизжала. — Вот говорила мне мама, что самые красивые мужчины это в России. Светлые волосы, глаза, и эта ухмылка… Мамочки, он как из кино! Такой весь… опасный, но в хорошем смысле. Ты точно его отшила? Может, зря?
Я закатила глаза, но уголки губ предательски дрогнули.
— Эм, он наглый, как черт. Думает, что все перед ним на коленях ползают. Я ему не по зубам.
— Угу, не по зубам, — она хихикнула. — Но ты ж сама любишь таких, признайся. Помнишь того парня из универа, который вечно подкатывал к тебе на вечеринках? Ты тоже его отшивала, а потом встречалась с ним год.
— Ой, заткнись, — я рассмеялась, хотя щеки снова вспыхнули. — Соколов — это просто ходячая проблема. А Ковалев — монстр… Я там только работать хочу, а не в их игры играть.
— Работать, ага, — Эмма явно не поверила. — Слушай, Настя, ты там в окружении двух
— Эмма, ты неисправима, — я покачала головой, но ее слова засели в голове. — Слушай, мне тут и без того хватает. Отец даже не вышел к ужину вчера, заперся в кабинете, как всегда. Как будто я не дочь, а мебель.
— Ну, это твой папаша, — Эмма вздохнула. — Он всегда был таким. Насть, не давай ему себя задавить. И этим твоим боссам тоже. Ты же Волкова, ты их всех порвешь. Докажи, что ты не просто его дочка.
— Докажу, — ответила я, сжимая кружку. — В понедельник вернусь в офис и покажу этому Ковалеву, что я не для мебели. А Соколов пусть катится со своей ухмылкой.
— Эй, ну с Соколовым то можно? — ее голос стал тише — Немножко, ну не понравится, замуж то ни кто тебя выходить за него не заставляет.
Я задумалась.
— Вот знаешь, есть в твоих словах резон.
— А то, — серьезно ответила она — Ну, ладно, на созвоне, а то у меня тут вечеринка намечается, пойду собираться.
— Удачи.
— И тебе. Жду новостей.
Понедельник начался с отцовского указа, будто я снова школьница. Он вернулся из своей очередной поездки ночью, а утром уже стоял в дверях моей комнаты, держа в руках коробку с платьем. Его лицо, как всегда, было каменным, но глаза горели раздражением.
— Анастасия, хватит ходить, как оборванка, — отрезал он, бросая коробку на кровать. — Сегодня наденешь это. И без споров. Ты представляешь меня и мою компанию, так что выгляди соответственно.
Я сжала зубы, глядя на коробку. Если бы он знал, в чем я ходила последние три дня — джинсы, кеды, футболка, — наверное, умер бы со стыда. Но спорить не стала. Не потому, что согласилась, а потому, что устала от его вечных приказов. Пусть думает, что контролирует меня. Пока.
Я открыла коробку, когда он вышел. Темно-синее платье-футляр, строгое, но сшитое так, чтобы подчеркивать каждый изгиб. Оно было офисным, без лишнего блеска, но с глубоким вырезом, который аккуратно обрисовывал мою уверенную двоечку. Ткань мягко обтягивала талию и бедра, но не кричала «посмотрите на меня». К платью прилагались черные шпильки — высокие, но не вульгарные. Марья Ивановна, которая, похоже, была в сговоре с отцом, настояла на макияже и укладке. Я терпеть не могла эту возню — тон, тушь, помада, все это казалось мне маской. Волосы, обычно собранные в хвост, она уложила в аккуратные локоны, которые мягко падали на плечи. Я посмотрела в зеркало и фыркнула. Выряженная кукла, блин.
В машине я сидела, глядя в окно, и пыталась не думать о том, как это платье сидит на мне, как шпильки заставляют держать спину, как будто я на подиуме. Отец молчал, уткнувшись в телефон, и я была рада — хоть не лез с новыми указаниями.
Офис встретил привычным гудением кофемашины и запахом бумаги. Я вошла, чувствуя, как каблуки цокают по мраморному полу, и поймала пару взглядов от сотрудников. Лена подняла глаза от стола и замерла, ее брови взлетели.
— Настя, ты… вау, — сказала она, улыбаясь. — Это что, новый стиль?