Райское место
Шрифт:
Спрашивается, этого я хотел? Но когда пересмеетесь, учтите: мягкосердечие приводит именно к такому результату. Так что если не хотите оказаться на моем месте, никогда, я серьезно говорю: никогда не поддавайтесь на уговоры лучших друзей.
С моей помощью Джейк доплелся до кровати и на четыре часа провалился в сон, как в вечный лед. Тот самый, в котором мамонты сохраняются целыми до последнего волоска. Из болота хоть газ иногда выходит, зыбучий песок медленно меняет очертания, снег в сошедшей лавине проседает и подтаивает, а Джейк, уснув, застыл и дышал неслышно, грудь не шевелилась, бегло глянуть – труп трупом. У меня, когда заглянул проверить, как он, даже появилась идея поднести зеркальце к его губам. Но я только выругал
Я собрал шмотки, убедился, что в «Корветте» бензина до Гэлтауна хватит (в Моухее ничего хотя бы отдаленно похожего на заправку не было) и в «Блейзере» Джейка еще половина бака заполнена. Потом тоже часок подремал. Не запомнил, что снилось. Мешанина обрывков, но ничего пугающего. И миссис Гарделл, слава богу, этим вечером не явилась.
А Джейк, проснувшись, повел себя, как противный избалованный ребенок. Ходил за мной хвостом и ныл, что сбегать, как воры, непорядочно, миссис Гарделл решит, что мы свиньи неблагодарные, – и будет права. Если бы его глаза еще были красными, я не стал бы слушать ни одного слова, но сон оказался отличным лекарством, и Джейк выглядел нормально, а его доводы, не могу не признать, были куда логичнее, чем мои.
– Ну, мерещатся тебе ужасы, ну и что? – с видом прокурора вопрошал он, усевшись на стул в гостиной с таким видом, будто его никакая сила оттуда в ближайшие годы не сдвинет.
– Со мной в первые дни тоже такое было, но у меня хватило здравого смысла не сбегать.
– Не помню, чтобы ты когда-нибудь мог похвастаться здравым смыслом.
– А ты вроде бы раньше не был истериком.
– Да ну? – я помнил, что оставил письмо Джейка между передними сиденьями машины рядом с дорожным атласом, и не поленился сбегать за ним. Когда вернулся, Джейк сидел на прежнем месте.
– А это, по-твоему, не истерик писал?
Джейк спокойно взял у меня листок и пробежал глазами по строчкам.
– Это не в счет. Я увидел плохой сон и к тому же был пьян. Мы, кажется, давно договорились, что за пьяные выходки не несем полной ответственности? – он лукаво улыбнулся. Мой друг, не чужак. Я почувствовал, как напряжение начинает спадать. – А насчет видений, я тоже пытался разобраться, в чем дело, – продолжал Джейк. – И решил, что глюки начинаются из-за воды. Знаешь, бывает: переедет человек в другую часть страны, а вода там с какими-то минеральными примесями. От природы такая. Местные жители с рождения к этой воде привыкли, а у того, кто только что явился, желудок расстраивается.
– Галлюцинации – это тебе не понос.
– Мало ли какие вещества могут в воде обнаружиться, – Джейк махнул рукой, чуть не задев меня. – Где-то слабительное, а здесь галлюциногены природного происхождения. В минимальных дозах, не опасных для здоровья. Через несколько суток организм адаптируется, и ничего странного больше не происходит, но поначалу, конечно, страшновато.
Он улыбнулся, и моя уверенность в необходимости смыться как можно быстрее дала трещину в самом основании. Объяснение Джейка выглядело вполне приемлемым. А он снова начал твердить, что моухейцы не отвечают за состав местной воды. К нам обоим отнеслись прекрасно, на добро надо отвечать добром, а не удирать, как идиоты, с поджатыми хвостами… В общем, наша песня хороша, начинай сначала. И еще раз сначала, пока вон тот насупленный тип не запоет вместе со всеми.
– А то, что меня сегодня занесло, так это могло и в Лос-Анджелесе случиться. Думаешь, нет?
– Думаю, да.
И это была чистая правда. Транс Джейка не обязательно должен быть связан с Моухеем. Да какое вообще отношение имеет эта деревня к его многолетнему писательскому психозу? Не в Моухее, а в Эл-Эй Джейк несколько раз ходил в магазин босиком (Ой, Уолт, как это получилось, что я забыл обуться?), но с блокнотом и ручкой в руках. Случалось, во время ужина в ресторане – за тысячу миль от Моухея – он подскакивал с воплем: «Знаю! Знаю, как они выбрались!» – так, что окружающие вилки роняли. А в Сан-Франциско его один раз задержала полиция: прилично
Я успокаивал себя, Джейк успокаивал меня, и перед двойным нажимом страх сдался. Те кости на пояске Торин Биннс, конечно, были пластмассовыми. Игрушки к Хэллоуину. Любой нормальный человек сразу бы это понял, а я слишком распустил воображение. Если у Делберта Энсона синдром побитого щенка, то я подхватил легкую форму синдрома Джейка Риденса: неспособность отличить реальность от собственных выдумок. Уверен, у психиатров есть для этого специальное название.
Еще полчаса – и мы сели в «Блейзер» не для того, чтобы раз и навсегда покинуть Моухей. До «танцзала» пешком идти было всего ничего, но Джейк сказал, что здесь предпочитают приезжать на машинах: так, мол, торжественней.
– Жаль, нет под рукой воздушных шариков, увешать машину, как движущуюся платформу на карнавале, – усмехнулся я.
– Наверное, это всем понравилось бы. – Джейк засмеялся. И сунул в задний карман джинсов всего один сложенный вчетверо лист бумаги – значит, собирался на время забыть о своем романе. Разве что строчку-другую записать, но это в счет не идет.
Перед красным амбаром уже толпились люди. Пять машин выстроились в ряд, мужчины опирались на борта пикапов, Дольф Маккини, по-обезьяньи подтянув ноги, сидел на багажнике старого «Белэра». Подчеркивая имидж бабуина, он держал в лапе большой пакет орехов. Рядом с ним стояла Айлин О'Доннел в розовом платье до щиколоток. Окажись она на балу возле Золушки, пришлось бы бедной сироте сбежать со стыда и никакие ухищрения феи-крестной не помогли бы. Волосы Айлин переливались золотом без всякого волшебства, а глаза блестели ярче десяти хрустальных туфелек, подставленных под пятисотваттную лампу. Дольф смотрел на девушку с обычным для него мрачным выражением, но время от времени протягивал ей пакет и довольно кивал, когда она захватывала полную горсть орехов. Деревенское ухаживание в платонической стадии. Я улыбнулся.
Но стоило повернуть голову, улыбка застыла, приморозив губы к зубам. У входа в амбар стояла Сельма Уибли. Наряженная в ярко-красное платье, она и губы намазала такой же кровавой помадой – карикатура на вампиршу. Волосы, стянутые узлом на затылке, открывали всю ширину уродливого лица. Вчера этой чокнутой на танцах не было, а сейчас она вовсю радовалась развлечению: хихикала, хлопала в ладоши и притопывала ногой. Соседи не смеялись над ней. Кивали, помахивали. Миссис Гарделл и ее дочь хлопали в такт.
А меня не отпускала волна нового страха. Не перед снами или видениями, но перед этими веселыми доброжелательными людьми. Они старались облегчить жизнь несчастной помешанной, помогали друг другу в работе и умели вместе веселиться. Они дружески встретили нас, предоставили жилье и питание, не требуя платы вперед. И все они знали, что приезжие видят кошмары, но никто, кроме Делберта, и не подумал мне это объяснить.
Джейк пристроил «Блейзер» в конец ряда, а я стал искать глазами Делберта. Но вместо него увидел Дилана. Он держал за руку Айрис О'Доннел и что-то шептал ей на ухо, спрятав губы в ее волосах. Айрис морщилась и отодвигалась от нахала, но, как и вчера, шума не поднимала. А Дилан, едва она отводила голову на два дюйма, подступал еще ближе, буквально наваливался на девочку. Куда Ларри смотрит? Где он вообще? И поче1му другие взрослые не сделают Дилану замечания? Не могут ведь они не видеть, что этот сопляк вытворяет. Правда, сейчас все они, как по приказу, смотрели на нашу машину, улыбались и махали в знак приветствия. Даже Сельма подняла руки, сцепила их и потрясла. Я почувствовал себя капитаном бейсбольной команды сумасшедшего дома. Но если Сельма входит в команду поддержки, то эта команда в основном поддерживает гробы в пути на кладбище. А кстати, где тут кладбище? Гуляя с Делбертом, я его не видел, а мы вокруг всей деревни обошли.