Райское место

Туманова Мария

– Ладно, – решился наконец Роджер. – Только ненадолго… А может, вы бы мистера Риденса с собой взяли? Наверное, вам с ним интереснее будет поговорить, чем с моим выродком?

Я уже начал привыкать к этому слову – как к зубной боли. И как хочется вырвать ноющий зуб пальцами, захотелось заставить Энсона раз и навсегда его забыть. Только как это сделать? Возмущаться вслух не имеет смысла. Лезть в бутылку, размахивая кулаками, – того хуже. Пришлось сделать вид, что не придал значения оскорбительному словцу.

– Джейк

заболел. Если ему не станет лучше к обеду, поеду в Гэлтаун…

– Да гуляйте на здоровье! – выпалил Роджер. Его настроение изменилось так быстро, словно в мозгу кто-то перебросил рубильник. – Я просто так спросил, я и не думал вам запрещать, мистер Хиллбери. Не хочется, чтобы вам скучно было, понимаете? О чем такому умному человеку с сопляком говорить?

Например, о том, почему ты так испугался слов «поеду в Гэлтаун».

— Делберт! Иди сюда! – суетился Роджер. – Мистер Хиллбери хочет еще немного с тобой побродить. Шевелись, уснул, что ли?

Мальчик, все это время простоявший на коленях спиной к нам, послушно подошел. Его джинсы были перемазаны землей, а на футболке проступили пятна пота.

– Свинья свиньей, – махнул рукой Роджер, будто до этой минуты не замечал, как сын выглядит. – Иди домой переоденься и бегом сюда, понял?

– Да, – Делберт не смотрел на меня. И я подумал, что сегодня гулять ему не хочется. Не потому, что работа выпала гораздо легче вчерашней или в самом деле не нравится мое общество. Он просто понимал, о чем я намерен говорить.

– Бегом! – повторил Роджер. Повернулся ко мне и подмигнул: – Много уже здесь написали? Мистер Риденс говорил, что заканчивает роман. Всего за месяц, а? По-моему, это здорово. Я бы и за год целую книжку не сочинил.

– А вы попробуйте, – ответил я, лишь бы что-то ответить. И тут же сообразил, как еще раз невинно коснуться взрывоопасной темы. – Хотите, я вам из Гэлтауна пачку бумаги привезу?

Роджер закашлялся. На меня тоже нападал иногда такой кашель: в школе, если учитель цеплялся с вопросами, ответа на которые я не знал, или когда Энни интересовалась, намерен ли я на ней жениться. Правда, она не так часто доставала меня, как учителя в свое время.

– Какой из меня писатель, – отмахнулся наконец Роджер. – Еще не хватало на эту глупость время тратить. Вы уж такое придумаете, мистер Хиллбери!

– Я пошутил.

Он покачал головой.

– Слышала бы Паула такие шутки. Она и так переживает, что вы мальчишкам головы можете заморочить рассказами о больших городах.

– Обоим? – мирную беседу с Диланом я еще мог представить как эпизод книжного сюжета, но в реальной жизни я бы послал его подальше, вместо того чтобы «морочить голову».

– Ну, Дилан, конечно, парень при уме, – исправился Роджер. – Ему на всякие байки, извините, начихать. А вот Делберт… Начнет

ныть, мол, хочет в Калифорнию, что нам тогда делать?

– Отпустить.

Он одарил меня взглядом, явно перенятым у миссис Гарделл. Но то, что считалось в Моухее хорошим воспитанием, пересилило остальные чувства. Еше раз кашлянув, Роджер заговорил о выращивании пшеницы, и я уже не мог понять, врет он или нет, поэтому молча слушал, пока не вернулся Делберт. И думал о том, почему мой возможный отъезд испугал Роджера намного сильнее, чем пугали Джейка ночные кошмары.

Может, по той же причине, по которой я вчера побоялся заговорить об отъезде вслух?

* * *

Мы с Делбертом обогнули холм Мэри и неторопливо брели по равнине, топча «бизоньи сердца» и «язычки жаворонка». На мальчике были джинсы не новее тех, в которых он работал на поле, и синяя рубашка, кое-как заштопанная на левом локте. Когда на пару секунд он повернулся ко мне спиной, я увидел две маленькие дырочки на дюйм ниже воротника: ткань расползалась от изношенности.

– Здесь модно ходить в лохмотьях? – поинтересовался я.

Он усмехнулся.

– Я же младший. Донашиваю Дилановы шмотки. Чего родителям лишний раз тратиться?

– Где?

Он не понял.

– Где они тратят деньги? В Гэлтауне?

– Ну да. Мама ездит туда за продуктами, а если надо, и одежду покупает.

– А заодно заправляет машину, обращается в банк и заглядывает в аптеку, – насмешливо продолжил я. – Почему в Моухее нет ни одного магазина?

– А зачем? – Делберт пожал плечами. – В Гэлтаун съездить – никаких проблем.

Ага. И в Нью-Йорк можно мотануться за парой носков, большое дело! Лишь бы, выволакивая камни с поля, не потратить лишний бензин.

– А вы передумали уезжать? – спросил мальчик.

– Нет. Просто Джейк очень хотел побывать на вчерашней вечеринке и уговорил меня задержаться. А сегодня с утра он заболел.

Делберт кивнул, будто уже знал об этом. И как ему не знать, миссис Гарделл небось по дороге домой всей деревне растрезвонила.

– Я хотел поехать в аптеку… – я выждал, но мальчик нервничать, как отец, не стал. – В Гэлтаун, чтобы купить лекарств, но миссис Гарделл лично взялась за лечение Джейка и сказала, что ничего пока не надо.

– Она его поставит на ноги, – еще раз кивнул Делберт. – Главное, жар сбить, а это она умеет.

– Откуда ты знаешь, что у него жар? При простуде необязательно…

– А вы не говорили о простуде. И вообще это никакая не простуда, – он быстро взглянул на меня исподлобья напряженным взглядом человека, которому надо перейти реку по трещащему льду. – Мистер Риденс просто перебрал вчера, вот его и колотит.

– Делберт, – я остановился и подождал, пока он посмотрит мне в глаза. – Почему ты так стараешься оградить меня от «Четырех роз»?