Райское место
Шрифт:
Надо понимать, отвар в кружке был лекарством, прописанным ею Джейку. Но я никогда не доверял знахарским приемам.
– Кефлекс у вас есть? Или хотя бы аспирин?
– Мистер Хиллбери! Вы писатель или врач?
– А вы врач?
– Дипломированная медсестра, – огорошила она меня. – Когда закончу с мистером Риденсом, покажу вам диплом, чтобы больше не лезли под руку. Договорились? А теперь идите мойтесь и наденьте наконец на себя что-нибудь. Я ведь не Кэтлин О'Доннел, чтобы крутиться передо мной в таком виде.
Пришлось подчиниться. В ванной я попытался угадать, сколько местных мужчин крутилось перед Кэтлин полуголыми
Но когда я вернулся в его комнату, одетый согласно требованиям приличий, Джейк уже не хрипел и потеть перестал. Отвар, который влила в него старуха, смочил губы, смыв с них белую пленку и скрыв трещины. Бледность не исчезла, но дыхание, выровнявшись, стало почти незаметным. Пять минут назад он выглядел агонизирующим, теперь – просто больным.
Пустая кружка стояла на полу около кровати. И напомнила мне о бутылке, тайком перебравшейся отсюда в бар О'Доннела.
– Миссис Гарделл…
– Лучше ему, лучше, – проворчала она. – Видите? Нечего беспокоиться, завтра будет как огурчик. Пусть спит, сон поможет быстрее, чем вся современная химия.
– Вы вчера не находили в этой комнате бутылку?
– Какую еще бутылку? – удивилась она. – Виски. «Уайлд теркл». Мы немного выпили с Джейком прошлой ночью и оставили бутылку на полу, там, где сейчас кружка стоит. В ней еще на четверть оставалось виски. (Если мне врут все подряд, почему я не могу соврать?) А потом она куда-то делась.
– Понятия не имею, – холодно отозвалась старуха. – Или вы подозреваете, что я ее нашла и прикончила?
– Упаси боже! Просто подумал, что Джейк мог в одиночку допить, а потом куда-то пустую бутылку засунуть, чтоб я не увидел.
Но она не поддалась искушению «вспомнить», как нашла пустую бутылку, и свалить все на Джейка.
– Никаких бутылок я не находила. Ни полных, ни пустых, ни недопитых. А если бы нашла, прятать бы не стала, можете поверить, мистер Хиллбери. У нас в спиртном недостатка нет, и я не алкоголичка, чтобы у чужих людей остатки виски воровать.
«Но воровать пустые бутылки – дело другое, – подумал я. – Потому что самодельное виски надо куда-то переливать. Потому что… Потому что такой чужак, как я, не станет пить непонятно что из старого чайника или из кастрюли. Но из обычной бутылки да еще в окружении шумных новых друзей – пожалуйста!»
Я мог назвать себя параноиком тысячу раз, но все
равно не отделался бы от мысли, что в Моухее происходит что-то неладное.
я боюсь
Теперь и я боялся. Ничего не понимал и боялся, а миссис Гарделл сменила гнев на милость и лучезарно улыбнулась:
– Не берите дурного в голову, мистер Хиллбери, и будьте проще. Поешьте, прогуляйтесь. Я пока посижу с мистером Риденсом. А когда вернетесь, он уже будет в состоянии с вами поболтать.
«Если ты не зажаришь его, как ведьма из пряничного домика», – подумал я. Но кивнул с улыбкой и съел остывшую яичницу, стараясь не думать, что миссис Гарделл могла туда подсыпать.
я боюсь
А что делать? Укладывать Джейка в машину и сматываться? Лететь в Гэлтаун к телефону и вызывать на помощь Терри? Ага, так он и поедет за тридевять земель, услышав мой перепуганный голос! Просто отругает, прикажет возвращаться немедленно и спросит, закончил ли я роман. Позвонить Энни? Я уже и на ее общество был согласен.
мне нужен хоть кто-нибудь
И тут я понял, кто на самом деле мне нужен.
Самая короткая дорога от дома Гарделлов в центр Моухея шла через новое поле Энсонов, так что мое появление там могли счесть и случайным. Если бы на меня кто-то глянул. Но Роджер и Делберт, стоя на коленях посреди поля, всматривались в землю с сосредоточенностью старателей, отыскивающих золотые крупицы. Время от времени один из них поднимал небольшой камешек и клал в корзину, стоящую рядом. Похоже, в Моухее, чтобы поле считалось расчищенным, на нем не должно было остаться и камешков с ноготь размером. Я крикнул:
– Привет!
Роджер уже обернулся и сразу подхватился, будто увидел долгожданного гостя у запертой двери.
– Как работа идет? – спросил я, когда он подошел.
– Вовсю! – В улыбке блеснули зубы. – Теперь уже ерунда осталась, главное сделано.
Он кивнул на груду камней, и я тоже посмотрел на них. Энсоны что, перевернули эту кучу? Сено переворачивают, чтобы сохло быстрее, это я точно знал, но камни" И все-таки кто-то должен был перевернуть груду. Вчера камни, поросшие мхом, были внизу. Сегодня они оказались сверху. Нет, и внизу такие же! Почти все камни покрылись пушистой зеленой порослью. Заразились ею друг от друга, прижавшись боками?
– Нелегко вот с этим пришлось, – сказал Роджер, по-своему истолковав мой пристальный взгляд. И постучал костяшками пальцев по валуну. Тому самому, который вчера они с Делбертом вдвоем выкатывали с поля. Только тогда на нем и следа мха не было, поклясться могу! А теперь ползучие стебельки укутали его так плотно, словно он лет сто пролежал на одном месте. – Я уж думал, что надорвусь.
– А Делберт? – вырвалось у меня.
– А что с ним станется? Пусть привыкает работать. – В глазах Роджера вдруг вспыхнула подозрительность. – Вы, наверное, книжки ему принесли?
– Нет.
– Хорошо. Паула меня и сегодня утром пилила, чтобы не позволял мальчишке над книжками сидеть. Она в одну из тех, что мистер Риденс ему дал, заглянула. Говорит, настоящая дрянь: с самого начала рассказывается про то, как трое парней четвертого зарезали. Такое детям читать ни к чему.
Вдаваться в полемику я не стал. Отвел глаза от камней, за одну ночь обросших мхом, и спросил, могу ли взять Делберта на прогулку еще раз. Роджер ответил не сразу. Глядя, как он хмурится и поглядывает в сторону своего дома, я представил Паулу Энсон, которая является проверить работу и приходит в ярость, обнаружив, что сына на поле нет. В ярости эта дама должна быть менее приятной, чем пьяный матрос.