Райский сад

Хемингуэй Эрнест Миллер

— Так, а нам дадут выпить? — спросила Кэтрин. — Хотя мы, конечно, не работали. Мы только сделали несколько покупок и устроили скандал.

— Мы не устраивали никакого скандала.

— Ну, не знаю, — сказала Кэтрин. — Да какая, в сущности, разница?

— Что за скандал?

— Ерунда, — сказала девушка.

— Мне даже понравилось, — заявила Кэтрин.

— Когда мы были в Ницце, ей сделали замечание насчет ее брюк.

— Какой же это скандал? — сказал Дэвид. — Ницца — большой город. Вы должны были ожидать чего-то подобного, когда собирались туда.

— Ты не замечаешь во мне перемен? — спросила

Кэтрин. — Жаль, здесь нет зеркала. Ты видишь, что я изменилась?

— Нет.

Дэвид посмотрел на нее внимательнее. Она оставалась такой же белокурой, разве что волосы растрепались сильнее обычного, и загар казался еще темнее, и лицо было дерзким и возбужденным.

— Хорошо, — сказала она. — Знай: я попробовала.

— Ты ничего не делала, — сказала девушка.

— Я попробовала, мне это понравилось, и я хочу выпить еще.

— Она ничего не сделала, Дэвид, — сказала девушка.

— Сегодня утром я остановила машину на открытом участке дороги и поцеловала ее. Она тоже поцеловала меня, и на обратном пути из Ниццы мы сделали это снова и еще сейчас, когда вышли из машины. — Кэтрин смотрела на Дэвида любящим и одновременно вызывающим взглядом. — Это было забавно, и мне понравилось. Поцелуй ее тоже. Племянник хозяина ушел.

Дэвид повернулся к девушке, и она внезапно прильнула к нему. Он не ожидал, что так получится, но они поцеловались.

— Достаточно, — сказала Кэтрин.

— Ну как? — спросил Дэвид у девушки.

Она выглядела смущенной и счастливой.

— Помните, вы просили меня быть счастливой? Как видите, я стараюсь.

— Ну, теперь все счастливы, — сказала Кэтрин. — И разделили вину поровну.

Они отлично пообедали, заказав к столу холодное тавельское вино, различные закуски, цыпленка с овощным рагу, салат, фрукты и сыр. Все здорово проголодались, много шутили, и никто не был серьезным.

— За ужином или даже раньше будет потрясающий сюрприз, — сказала Кэтрин. — Она бросается деньгами, словно индеец, который продал нефтеносный участок и на радостях напился.

— Индейцы хорошие? — спросила девушка. — Или похожи на магарадж?

— Дэвид расскажет тебе про них. Он родом из Оклахомы.

— Я думала, он родился в Восточной Африке.

— Нет. Один из его предков сбежал из Оклахомы и забрал его с собой в Восточную Африку. Дэвид был тогда еще совсем юным.

— Наверное, это ужасно интересно.

— Он написал роман о своем детстве в Восточной Африке.

— Я знаю.

— Ты его читала? — спросил Дэвид.

— Да, — ответила девушка. — Можешь расспросить меня о нем.

— Не буду. Я знаком с содержанием.

— Я даже плакала, когда читала. Ты пишешь там об отце?

— В некотором роде.

— Должно быть, ты очень любил его.

— Любил.

— Ты никогда не говорил мне о нем, — сказала Кэтрин.

— Ты не спрашивала.

— А если бы спросила, ты бы рассказал?

— Нет.

— Я полюбила эту книгу, — сказала девушка.

— Держись, пожалуйста, в рамках, — предупредила ее Кэтрин.

— Я не выходила за рамки.

— Когда ты целовала его...

— Ты сама попросила.

— Ты перебила меня... я хотела сказать: «Когда ты его целовала, что доставило тебе удовольствие: сам поцелуй или то, что ты целуешь писателя?»

Дэвид налил себе тавельского и отпил из бокала.

— Не знаю, — сказала девушка. —

Я не думала об этом.

— Рада это слышать, — заметила Кэтрин. — А то я подумала, опять выйдет та же история, что и с вырезками.

Девушка выглядела заинтригованной, и Кэтрин пояснила:

— Я имела в виду вырезки из газет с рецензиями на его вторую книгу. Он ведь написал две книги.

— Я прочитала только «Разлом».

— Вторая книга о летчиках на войне. Это единственная хорошая вещь, написанная о летчиках.

— Чушь, — сказал Дэвид.

— Прочитай ее сама и увидишь, — сказала Кэтрин. — Чтобы написать такую книгу, нужно полностью разрушить себя. Не думай, что я ничего не смыслю в его книгах только потому, что, целуя его, не думаю о том, что он — писатель.

— По-моему, самое время для сиесты, — сказал Дэвид. — Тебе надо вздремнуть, чертенок. Ты устала.

— Я разболталась, — сказала Кэтрин. — Обед был отличный. Простите, если слишком много болтала и хвасталась.

— Мне понравилось, как ты говорила о книгах, — сказала девушка. — Ты была восхитительна.

— Я не чувствую себя восхитительной. Я устала. У тебя есть что почитать, Марита?

— У меня есть две книги, — сказала девушка. — Когда я прочитаю их, я попрошу что-нибудь у вас, если можно.

— Ничего, если позже я загляну к тебе?

— Как хочешь, — сказала девушка.

Дэвид не смотрел на девушку, и она не смотрела на него.

— Я не помешаю тебе? — спросила Кэтрин.

— У меня нет важных дел, — ответила девушка.

Кэтрин и Дэвид лежали в кровати, ветер за окном почти стих, но их сиеста была совсем не такой, как в старые времена.

— Теперь я могу тебе рассказать?

— Я предпочел бы не знать.

— Нет, позволь мне рассказать. Сегодня утром, сев в машину, я испытала какой-то страх, внутри было пусто, и я старалась не гнать, как обычно. Когда вдали на холме показались Канны и впереди нас и вдоль моря не было ни одной машины, я оглянулась, поняла, что там тоже никого нет, и свернула с дороги в заросли травы — полыни, по-моему. Я поцеловала ее, и она тоже поцеловала меня. Мы сидели в машине, и это было странное ощущение. Потом мы поехали в Ниццу; не знаю, заметно было что-то со стороны или нет. К тому времени мне уже было все равно, и мы ходили везде, где хотели, и покупали все подряд. Она обожает ходить по магазинам. Кто-то отпустил в мой адрес грубую реплику, но меня это почти не задело. По дороге домой мы остановились еще раз, и она сказала, что будет лучше, если я стану ее девушкой, а я сказала, что мне все равно, кем быть, но на самом деле я была рада, потому что я и в самом деле девушка и не знаю, как себя вести. Пока я не встретила ее, я никогда не испытывала таких ощущений. Но она была очень милой и, думаю, хотела мне помочь. Не знаю. Короче, она была очень мила, я вела машину, и она была такая хорошенькая и счастливая и была так же нежна со мной, как иногда бываешь ты, или я к тебе, или мы оба друг к другу, и я сказала, что больше не могу вести машину, когда она так себя ведет, и мы остановились. Я всего лишь поцеловалась с ней, но сразу поняла, что готова зайти дальше. В общем, мы побыли там какое-то время, а потом поехали домой. У входа в дом мы еще раз поцеловались и были счастливы. Мне понравилось, и я ничуть не жалею об этом.