Райский сад
Шрифт:
— Ну, раз ты наконец сделала это, значит, с этим покончено? — осторожно предположил Дэвид.
— Вовсе нет. Мне понравилось, и я намерена пройти этот путь до конца.
— Нет. Тебе это не нужно.
— Нужно, и я намерена это сделать. Чтобы покончить с этим, я должна этим переболеть.
— Да? А кто сказал, что ты захочешь с этим покончить?
— Я сказала. Мне очень нужно это, Дэвид. Я никогда не Думала раньше, что смогу стать такой.
Он промолчал.
— Я вернусь, — сказала она. —
Дэвид молчал.
— Она ждет меня. Ты же слышал, как я ее спросила? Нельзя останавливаться на полпути.
— Я уезжаю в Париж, — объявил Дэвид. — Ты сможешь связаться со мной через банк.
— Нет. Нет. Ты должен помочь мне.
— Я не могу тебе помочь.
— Нет, можешь. И ты не можешь уехать. Я не вынесу этого. Я не хочу быть с ней всегда. Просто сейчас мне это необходимо. Ну как ты не понимаешь? Пойми меня, пожалуйста. Ведь ты всегда понимаешь меня.
— Этого я не способен понять.
— Пожалуйста, постарайся. Раньше ты всегда понимал меня. И ты сам это знаешь. Ты все понимал. Разве нет?
— Раньше — да.
— Мы всегда были только вдвоем, и мы будем вдвоем, когда у меня это пройдет. Я люблю только тебя.
— Не делай этого.
— Не могу. С тех пор как я пошла в школу, мне много раз представлялся шанс сделать это, и были люди, которые предлагали мне это, но я всегда отказывалась. А сейчас я должна это сделать.
Он промолчал.
— Пожалуйста, пойми, каково мне сейчас.
Он не произнес ни слова.
— Она влюблена в тебя, и ты, если хочешь, можешь воспользоваться этим и таким образом отплатить мне.
— Ты говоришь дикие вещи, чертенок.
— Знаю. Больше не буду.
— Поспи, — сказал он. — Ложись ближе ко мне. Мы полежим, помолчим и уснем.
— Я так люблю тебя. И я сказала ей, что, кроме тебя, у меня никого быть не может. Я много рассказывала ей о тебе, но заметь: кроме тебя, ее ничто не интересует. Все, я замолкаю и ухожу.
— Не делай этого. Нет.
— Да. Дождись меня. Я недолго.
Кода она вернулась, Дэвида в комнате не было. Она долго стояла, глядя на пустую кровать, потом подошла к двери ванной комнаты, открыла ее и уперлась взглядом в высокое зеркало, отразившее ее фигуру в полный рост. С застывшим лицом Кэтрин смотрела на свое отражение. На улице почти стемнело, когда она наконец вошла в ванную комнату и закрыла за собой дверь.
Глава тринадцатая
Дэвид приехал из Канн в сумерках. Ветер стих. Дэвид оставил машину в обычном месте и пошел по дорожке к дому. Свет из окон слабо освещал внутренний дворик и прилегающую часть сада. Из
— Кэтрин в ужасном состоянии, — сказала она. — Пожалуйста, будь с ней помягче.
— Идите вы обе к черту.
— Ну я-то ладно. Но не она. Так нельзя, Дэвид.
— Только не надо меня учить, что мне можно, а что нельзя.
— Разве ты не хочешь узнать, как она?
— Не особенно.
— Меня очень волнует ее состояние.
— Ну еще бы!
— Не будь идиотом. Ты умный человек. Говорю тебе: это серьезно.
— Где она?
— Там, ждет тебя.
Дэвид вошел в дом. Кэтрин сидела у пустой барной стойки.
— Привет, — сказала она. — Они так и не повесили зеркало.
— Привет, чертенок. Извини, я задержался.
Его поразили ее помертвевшее лицо и безжизненный голос.
— Я думала, ты уехал насовсем.
— Разве ты не заметила, что я ничего не взял?
— Я не смотрела. Ты мог уехать и без вещей.
— Нет. Я просто съездил в город.
— О-о, — сказала она и уставилась в стену.
— Ветер стих. Завтра будет хорошая погода.
— Мне все равно, что будет завтра.
— Тебе не все равно.
— Нет. Все равно. И ни о чем не спрашивай меня.
— Я не буду спрашивать, — сказал он. — Ты пила что-нибудь?
— Нет.
— Я налью тебе мартини.
— Алкоголь мне не поможет.
— Почему? Ведь мы все те же.
Он начал смешивать ей коктейль, и она машинально следила за ним.
— Брось мне оливку с чесноком, — попросила она.
Он вручил ей бокал, налил себе и чокнулся с ней.
— За нас, — сказал он.
Она вылила свой бокал на барную стойку и смотрела, как лужица растекается по деревянной поверхности. Потом взяла оливку и положила ее в рот.
— Нас больше нет, — сказала она. — Нет.
Дэвид вытащил из кармана носовой платок, вытер лужу и налил Кэтрин новую порцию.
— Все — дерьмо, — сказала Кэтрин.
Дэвид дал ей в руки бокал, она посмотрела на него и снова выплеснула на барную стойку. Дэвид снова вытер стойку и отжал платок. Потом выпил свой мартини и налил еще себе и ей.
— Этот бокал ты уже выпьешь, — сказал он. — Просто выпей, и все.
— Просто выпей, — повторила она и подняла бокал: — За тебя и твой чертов платок.
Она выпила все одним махом и уставилась на свой бокал. Дэвид был уверен, что сейчас он полетит ему в лицо. Но она поставила его на стойку, выловила оливку, съела ее и отдала косточку Дэвиду.
— Полудрагоценный камень. Спрячь в карман. У меня тоже будет, если ты нальешь мне еще.
— Только пей не так быстро.
— О, я уже в полном порядке, — сказала Кэтрин. — Да ты, вероятно, и не заметишь никакой разницы. Должно быть, так бывает со всеми.