Райский плод
Шрифт:
– Костя, я должна узнать, при чем тут Плевакины, – твердо стояла на своем Лена. – Я не знаю, как жить в мире, в котором Анатолий Эммануилович и Тамара Тимофеевна участвуют в торговле детьми. А это именно торговля, какими бы высокими целями Эппельбаум ни прикрывался. Костя, ты можешь поговорить со своими знакомыми из МУРа, чтобы они взяли на контроль это дело и данную клинику?
– Лена, даже не думай, что я позволю тебе в это влезть.
– Костя, ты что, не понимаешь? Это же очень важно. Это они говорят, что на отказ от родительских прав соглашаются матери, которых отговорили от аборта. Но есть же и другая
– В Якутске пару лет назад женщина передала своего малыша бездетной подруге всего за триста тысяч рублей, а через пару лет обратилась к ней с предложением купить второго ребенка. Уж какой у них там конфликт возник, я не знаю, но эта самая подруга обратилась в полицию, торговку приговорили к четырем годам колонии, а приемную мать даже наказывать не стали, потому что установили, что ребенку созданы все необходимые условия. Лена, ты же понимаешь, что в таких случаях малышам в приемных семьях, как правило, лучше. Их же не на органы покупают, а чтобы растить, любить и баловать.
– Бездетные семьи, как правило, идут на это от безысходности, – согласилась Лена. – В детдомах, как правило, дети не всегда здоровые, да и наследственность у них не очень. Вам повезло, что у Настеньки все хорошо, но это редкость. Вот люди, которые не готовы брать на себя ответственность за больного малыша, и обращаются напрямую к таким дельцам от медицины, как доктор Эппельбаум, а те находят рожениц, готовых отказаться от ребенка. Но это же все равно аморально. Зарабатывать на чужой беде.
– Я так и не понял, почему этот доктор обратился с подобным предложением к тебе? Федеральному судье!
– Он не знает, что я работаю судьей, – вздохнула Лена. – У меня в клинике не спросили, они там просто помешаны на конфиденциальности. А я не сказала. Считала некрасивым кичиться. А по всем остальным показателям я вполне гожусь. Немолодая, но здоровая, одинокая, не очень обеспеченная. Просто настоящая находка. Кость, так ты мне поможешь?
– Даже и не проси. В такую авантюру я ввязываться не буду и тебе не дам. Ищи другой вариант.
Лена какое-то время подумала, потом лицо у нее просияло.
– А ты знаешь, вариант действительно есть, – поделилась она. – Анастасия Лебедкина!
Выслушав ее план, Таганцев на пару минут задумался.
– Может сработать, – сказал он наконец. – Я поговорю с ребятами из Главного управления УВД Москвы. В моем подразделении эта тема без надобности, но коллег может заинтересовать. Эх, Лена, ты бы знала, как я скучаю по оперативной работе! Глядишь, организую с твоей помощью операцию, мне это зачтется как погашение провинности с квартирой, которую мне Виталий подсуропил. А как ты думаешь, эта Лебедкина согласится нам помочь?
– Я не знаю, – честно призналась Лена. – Для Насти «Райский плод» – шанс сохранить свою жизнь относительно нормальной. Они отговорили ее от аборта, но возможности воспитывать ребенка самой у нее нет. Так что для нее приемная семья – выход, в отличие от меня. Но если негласно ее сопровождать, то можно и раскрыть всю эту подпольную империю, и девушке не навредить. Срок у нас с ней одинаковый, так что это очень удобно. Я могу все время находиться рядом с Настей. Мы с ней сдружились.
Назавтра Таганцев выполнил свое обещание, поговорив с коллегами
– Это какой-то новый уровень, – поведал ему бывший однокурсник Костя Зыков, работающий теперь в подразделении, отвечающем за черный рынок материнства. Оказывается, есть и такой. – Обычно младенец на черном рынке стоит около двухсот тысяч рублей. Это фактически настоящий сетевой супермаркет, в котором женщины еще до рождения ребенка могут выставить его на продажу, а желающие его приобрести – подобрать подходящего им кроху.
Зыков открыл сайт и показал Таганцеву объявления, гласящие «Возьмите будущую крошку. Мальчик. Хороший. Есть УЗИ», «Срочно ищу приемных родителей будущему младенцу».
– И что? Есть желающие? – удивился Таганцев. – Это же все равно, что кота в мешке покупать.
– Ну, предложение превышает спрос, конечно. Любой желающий иметь ребенка может дать объявление. Мол, мы семейная пара. Дети не получаются. Буквально через полчаса появятся предложения. Как правило, детей продают на 24–25-й неделе беременности, но случается, что и за пару недель до родов ищут семью для своего малыша. Ну и звонки от посредников тоже поступают. Кстати, вполне возможно, что среди них есть и представители этого вашего «Яблочкина». Вот только уверен, что цена вопроса у него гораздо выше.
– Почему? – не понял Таганцев. – Зачем платить больше?
– Люди, которые мечтают о ребенке, но не могут стать родителями, готовы заплатить гораздо большие деньги, лишь бы быть уверенными, что малыш с хорошей наследственностью, действительно здоровый, папаша у него не алкоголик. Кроме того, вся эта деятельность ведется в обход органов опеки и официальной базы сирот, а такой геморрой далеко не всем нужен. А в схеме, которую родственница твоя обнаружила, похоже, действует целая команда, обеспечивающая юридическую чистоту вопроса. Поэтому, думаю, трудно будет поймать этих гавриков. Очень трудно. Мы даже половины случаев доказать не можем. Вот вроде факт преступления налицо, но все держится в таком секрете, что не подкопаешься. А если у них органы опеки свои, да еще и судьи, то все. Пиши пропало.
– Так что, будем пробовать или нет? – вздохнул Таганцев.
– Конечно, будем! – воскликнул Зыков. – А вдруг получится в этот раз доказательную базу собрать. Мы обычно со стороны заказчиков заходили. Размещали фейковые объявления, пытались на горячем поймать, а тут есть шанс крупную сеть раскрыть. Так что будем, Костя. Договаривайся со своей Леной на встречу, обсудим детали.
Натка вела Настеньку на первую в ее жизни тренировку по фигурному катанию в школе Ксении Церцвадзе «Хрустальный конек». То, что девочку приняли к известному тренеру, стало возможным благодаря Наткиной племяннице Саньке, которая познакомилась с известной фигуристкой Аэлитой Забреевой на шоу Антона Халатова, куда Александру Кузнецову пригласили в качестве известного блогера. Халатов использовал любые возможности, чтобы повысить свою узнаваемость. Но аудитория Александры Кузнецовой была слишком молодой и активной, чтобы смотреть тупые шоу, рассчитанные в основном на пенсионеров и возрастных домохозяек, так что вовлечение блогеров было удачным ходом, позволяющим обсуждать темы, поднимаемые на шоу, вызывая к нему дополнительный интерес.