Райский плод

Устинова Татьяна

Зная Лену, он даже не сомневался, что да.

– Конечно. Дел не так уж и много. В ноябре прошлого года Никулинский суд Москвы вынес обвинительные приговоры фигурантам дела о торговле детьми. Тогда малыши, рожденные в одной из частных клиник, отправлялись родителям в другие страны, в основном в Китай.

Таганцев внимательно слушал историю, которая началась с того, что в один из подмосковных поселков срочно вызвали «скорую помощь», потому что месячный младенец перестал дышать. Звонившая женщина представилась его няней. На место экстренно прибыли две бригады врачей,

однако реанимационные мероприятия к благоприятному результату не привели.

В квартире медики обнаружили еще двух малышей, которым было не больше двух месяцев, и девочку, которая родилась буквально несколько дней назад. Няня не смогла объяснить, чьи это дети, а потому работники «скорой» вызвали полицию.

Дети оказались совершенно здоровы, и на время поисков их биологических родителей малышей отправили в детский дом. По данному факту возбудили уголовное дело по статьям «Причинение смерти по неосторожности» и «Торговля людьми», но обвинение никому не предъявили, и оно сошло на тормозах. Однако спустя полгода история повторилась.

Медсестра, пришедшая по вызову в одну из московских квартир, обнаружила внутри пять малышей: от одного до трех месяцев от роду. За ними присматривала няня-китаянка. Полиция обнаружила, что малыши содержались в неподходящих условиях: у них даже детских кроваток не было.

В документах родителями малышей значились некие китайские граждане, поскольку выносившие их матери отказались от детей в роддоме, как того требовал договор по суррогатному материнству. Все они появились на свет в одной и той же частной клинике, передать заграничным родителям их еще не успели.

Представитель клиники утверждал, что вся процедура провелась с полным соблюдением законности. Предметом соглашения между сторонами значилась пересадка биологического материала суррогатной матери, ведение беременности и рождение ребенка. С момента появления малыша на свет договоры считались выполненными.

И вновь было возбуждено уголовное дело по статье «Торговля людьми», в рамках которого задержали четырех врачей и юриста клиники. Чуть позднее к задержанным присоединился и ее руководитель, обвиняемый в приготовлении к торговле людьми организованной группой. Оба уголовных дела объединили в одно.

– В конце июля прошлого года Следственный комитет предъявил фигурантам дела обвинение в окончательной редакции, доказав одиннадцать эпизодов «продажи» детей, – рассказывала Лена. – Согласно приговору суда, под видом лечения бесплодия обвиняемые незаконно использовали вспомогательные репродуктивные технологии и за вознаграждение передавали детей покупателям. Обвиняемые подбирали покупателей среди одиноких мужчин, после чего за деньги забирали ооциты у нуждающихся в деньгах женщин и использовали их для оплодотворения суррогатных матерей. Врачи также обеспечивали рождение детей и оформление всех необходимых документов. Обвиняемые юристы получили от пяти до шести лет лишения свободы, врачи-репродуктологи по пятнадцать и семнадцать лет лишения свободы, а директор клиники – девятнадцать лет.

– Мутная история, – вздохнул Таганцев. – Да, выглядело это все не сильно

красиво, и юристы сопровождали сделки и договоры, вели переговоры, а врачи делали пересадку эмбрионов и наблюдали беременных, но это все вполне себе легальная деятельность. Суррогатное материнство четко регламентировано действующим законодательством. Да и вообще. Под суд попала одна фирма, а всего в нашей стране экстракорпоральными технологиями занимается порядка ста частных клиник. И извини, но я так и не понял, при чем тут ты.

– В «Райском плоде» не пересаживают яйцеклетки и не связываются с суррогатными матерями, – вздохнула Лена. – Я думаю, в первую очередь потому, что боятся попасть под уголовную статью. То судебное разбирательство, о котором я тебе только что рассказала, и достаточно суровые приговоры, вынесенные в его рамках, явно отпугнули Эппельбаума и компанию. Поэтому они идут другим путем. Находят одиноких женщин, попавших в непростую жизненную ситуацию, предлагают им бесплатно наблюдаться в современных условиях, у хороших врачей, рожать в самой лучшей клинике, а потом отказаться от ребенка, чтобы его усыновила заранее найденная приемная семья. За немалые деньги, разумеется.

– Для того, чтобы это стало возможным, нужна целая система, – подумав, сказал Таганцев. – Положим, женщина рожает в клинике и пишет отказ от ребенка. Его должны забрать органы опеки, а потом дать согласие на усыновление конкретной семьей. Ты же помнишь, как нам с Наткой детский дом палки в колеса ставил. А уже потом суд должен вынести решение по усыновлению.

– Так я ж тебе и говорю, что там действует организованная преступная группа. И за правильное решение суда в ней, похоже, отвечает Плевакин.

– Да с чего ты это взяла? У вас что, в суде постоянно выносятся решения об усыновлении? Ты лично много таких рассмотрела?

– Я – одно. Но Плевакин ни за что бы не расписал мне дело, в котором что-то нечисто. А о том, что в производстве у других судей, я могу и не знать. При нашей нагрузке со своими бы делами разобраться. Не до чужих. Сам знаешь.

– Лена, пока это все голословные обвинения.

– Да, – согласилась судья Кузнецова, – и именно поэтому я хочу разобраться изнутри, как работает вся эта схема. Я приняла решение согласиться на предложение Эппельбаума.

Костя снова странно посмотрел на Лену.

– На какое предложение? Отдать своего ребенка приемным родителям? Ты с ума сошла?

– Я не собираюсь никому отдавать своего ребенка, – твердо сказала Лена. – Я собираюсь сделать вид, что согласна, чтобы понять, как работает вся эта цепочка, и вывести ее организаторов на чистую воду. Побыть подсадной уткой.

– Ты ненормальная? – осведомился Таганцев мрачно. – Ты что, не понимаешь, что, как только ты подпишешь какие-то бумаги, ты добровольно наденешь на себя ярмо, из которого потом будет не выбраться. Эти договоры наверняка составляют высококлассные юристы, которые пропишут такие санкции в случае, если ты передумаешь, что мало не покажется. И вообще, Лена, я тебя не узнаю. Ты обычно такая осторожная, так почему же готова рисковать ребенком?