Райские острова
Шрифт:
Флейм, не обращая на него внимания, ответила Датрику:
– Ты хотел бы, чтобы я продала ее тебе навсегда…
– Мы хотим наследнице только добра. Она сама или ее дети в один прекрасный день смогут унаследовать и Цирказе, и Брет, – большинство людей не сочло бы это печальной судьбой.
– Вы и так уже распоряжаетесь на обоих архипелагах. Она навсегда станет вашей пешкой. – На лбу Флейм выступили капли пота. Голос ее был слабым, но полным решимости.
– Даже если Дева Замка никогда не найдется, мы все равно сохраним свое влияние на островах.
– Нет, – спокойно возразила
Было ли всего сказанного Флейм достаточно, чтобы объяснить интерес хранителей к Деве Замка? Мне это казалось сомнительным. Да и под небрежной любезностью Датрика скрывалось напряжение, ясно говорившее, что дело не так просто.
Датрик по-прежнему обращался только к Флейм:
– Все это едва ли имеет значение для тебя. Ты ведь силв, и ты знаешь нас – мы с тобой родственные души. Мы не используем свои таланты во зло, как делают дун-маги. Наше влияние не должно вызывать отвращения. – Датрику удалось вложить в свои слова и оскорбленную гордость, и сожаление.
Флейм осталась неколебимой.
– Для меня имеет значение судьба Девы Замка Лиссал. Она не хочет выходить замуж за властителя Брета. Она тоже видела его, понимаешь ли, и он тоже был без покрывала.
О боги, подумала я, она еще может шутить… Датрик выглядел изумленным.
– Ты скорее согласишься на осквернение дун-магией, чем сообщишь мне, где ее искать?
Флейм с бессознательным достоинством посмотрела ему в глаза.
– Нет. На такое я никогда не пойду. – Я попыталась вмешаться, не дать прозвучать словам, которые, я знала, она собиралась произнести и которые означали бы для нее приговор, но Флейм продолжала смотреть на Датрика и не заметила моего предостерегающего взгляда. – Уж лучше умереть.
Датрик выпрямился, величественный и холодный.
– Ну, так умри.
Его бесчувственность заставила меня резко втянуть воздух, хоть чего-то подобного я и ожидала. Если бы Датрик думал, что ему вскоре придется бороться с еще одним дун-магом, он мог бы и согласиться исцелить Флейм прежде, чем произойдет ее превращение, но раз она собиралась убить себя, он ничего не терял, отказав ей. Флейм не заметила ловушки; она не обладала моим опытом и не догадывалась, на какие низости способны люди.
Однако Датрик счел нужным еще раз повернуть нож в ране.
– Не думай, что смерть наложившего на тебя заклятие мага освободит тебя, разве что он умрет совсем скоро. Покорившись дун-магии, ты останешься такой навсегда. И по своей собственной воле.
Сначала я подумала, что он лжет, но потом решила, что, наверное, нет. Действительно, превращенные в дун-магов силвы
Рэнсом, услышав слова Датрика, лишился дара речи, но Тор тихо сказал мне:
– Мы тут ничего не добьемся. Ни Флейм, ни советник не изменят своего решения. – Он кивнул Рэнсому: – Помоги Флейм сойти на берег.
Рэнсом молча повиновался, и Тор двинулся следом. Прежде чем выйти из кают-компании, он взглянул на меня и прошептал:
Иногда цена оказывается слишком высока. – Я не смогла понять, было ли это объяснением случившегося или предостережением на будущее.
Я не последовала за ними. Мне казалось, что все мое существо – одна сплошная рана. Сердце мое сжалось в холодный комок боли. Я знала, как спасти Флейм, но она не желала быть спасенной такой ценой. Неужели я сегодня еще недостаточно страдала? Я была сердита на себя: зачем мне нужно снова и снова причинять себе боль?
– Как ты можешь так поступать? – спросила я Датрика шепотом; на большее у меня уже не было сил. Я чувствовала, что меня предали, и вынести это оказалось почти невозможно. – Это не по-человечески. Датрик пожал плечами:
– Ты сама виновата. Тебе давно уже следовало найти Деву Замка.
– А если бы я это сделала, ты бы исцелил Флейм, не требуя платы?
Он снова пожал плечами:
– Может быть. Но я сказал правду, именно сейчас нам ни к чему ослаблять себя.
Горечь переполняла меня; я знала, что никогда уже не стану прежней, – вина будет давить на меня до самой смерти. Что ж, я приняла решение и постаралась забыть о других возможностях, чтобы продолжать жить с этой ношей. Я не сказала Датрику о том, что знала, и Флейм предстояло заплатить ужасную цену…
Я заговорила о другом:
– Ты знаешь о деревне в западной части острова, где поселились дун-маги?
– Конечно.
– Ах, вот как… Конечно. И ты можешь не говорить мне, что собираешься с ними разделаться.
– Именно.
– Там таится такая мощь, что ее хватит, чтобы превратить всех вас в таких же, как Флейм, чтобы осквернить ваши тела и души, так что вам придется или убить себя, или подчиниться.
– Мы справимся.
– Надеюсь, что ты прав, сир-силв. Очень надеюсь. Но позволь тебя предостеречь: тот дун-маг, который все это затеял, собирается разделаться с тобой в первую очередь.
Конечно, вряд ли злой колдун слишком серьезно отнесется к тому, что я под пыткой назвала Датрика, когда узнает об этом от Домино. Я назвала Датрика только потому, что не могла вспомнить ни о ком другом, так же хорошо – по крайней мере, я на это рассчитывала – защищенном от дун-магии Мортреда, если то и в самом деле был Мортред. Датрик обеспокоено взглянул на меня:
– Откуда ты знаешь? Я усмехнулась:
– Я сама ему это посоветовала. Более или менее.
Это была вполне подходящая прощальная фраза, и я повернулась к двери, но Датрик пожелал оставить последнее слово за собой.