Райские острова
Шрифт:
Тор снова стал деловитым.
– Ты сможешь ехать на морском пони?
– Конечно. Далеко отсюда до Гортанской Пристани?
– Три часа езды вдоль берега. Ты уверена, что выдержишь?
Я заставила себя усмехнуться:
– Перестань изображать заботливую наседку, Тор. Я к такому не привыкла.
Он против воли улыбнулся и обхватил меня рукой.
Не знаю, почему эти животные называются морскими пони они ничуть не похожи на маленьких мохнатых лошадок, которых я видела на островах Хранителей. Морские пони лучше плавают, чем бегают, – у них есть боковые и хвостовой плавники, а ног нет. Теперь их редко встретишь где-нибудь, кроме косы Гортан. Люди стали предпочитать лошадей, которых вы привезли на острова. Вы еще
Так или иначе, в тот день я порадовалась, что у нас есть морской пони, скажу я тебе. Тор посадил меня перед собой на тот же сегмент – он знал, как я слаба, и хотел, чтобы мне было на кого опереться во время поездки: морской пони движется рывками. По суше он передвигается, сгибая заднюю часть и выбрасывая вперед остальное тело, так что если не соблюдать осторожность, то можно слететь на землю и сломать шею. Ездить на морских пони нужно уметь, но мне приходилось ездить на всех животных, какие только используются для этой цели на Райских островах, и тут проблем не было. Я вдела ноги в специально вырезанные в панцире отверстия и прислонилась к сидящему позади Тору. Он натянул поводья, прикрепленные к узде, надетой на голову животного.
– Готова?
Я обернулась, чтобы сказать ему, что готова, и судорожно втянула воздух: оттуда, где мы теперь находились – на вершине дюны, – была видна деревня, о существовании которой я не подозревала, пока лежала распростертая на песке пляжа. Ее еле можно было разглядеть в сгущающихся сумерках, но охнуть меня заставило не неожиданное открытие, а зловещее багровое зарево, висевшее над домами. В моей памяти всплыли слова Ниамора: «Никто, отправившийся туда, обратно не возвращается».
– Клянусь всеми островами, – прошептала я, – что это за кошмар? – Я знала, конечно, что вижу перед собой проявление дун-магии; поразила же меня, ее сила. Ни один самый могучий дун-маг не смог бы такого создать в одиночку.
Тор заставил морского пони двинуться с места, коснувшись специальной палкой нежной кожи между сегментами.
– Нет сомнений: там несколько колдунов, – сказал он.
– Нужно сообщить хранителям!
– Думаю, они знают.
– Ты что-то от меня скрываешь. – Я не хотела этого говорить, не хотела заставлять его открыть свои секреты, но сейчас страх перевесил мое уважение к его сдержанности.
– За последний год или около того исчезли многие силвы, – неохотно ответил Тор.
Я подумала о Флейм. Девушка, владеющая силв-магией, из-за заклинания превращения должна сделаться чем-то противоположным самой себе…
Я еще раз посмотрела в сторону деревни и почувствовала тошноту. Багровое сияние было не просто скверной дун-магии; это была проказа, разъедающая здоровую прежде плоть, зло, рожденное из добра, бездна, поглощающая силы ума и тела.
– О милосердный Боже… – Слова вырвались у меня невольно, и я в ужасе повернулась к Тору. – И ты еще руга хранителей! Они – единственные, кто может положить этому конец.
Тор решительно покачал головой:
– Нет, Блейз. Положить этому конец могут только обладающие Взглядом. Силвов можно заразить скверной, как это случилось с Флейм. – Он снова коснулся палкой кожи морского пони, и тот ускорил бег.
Я не могла сообразить, что ему возразить. Каждая мысль, приходившая мне в голову, несла только еще больший ужас.
От агента
Ш. айсо Фаболда,
Департамент разведки,
Федеральное министерство торговли, Келлс,
Достопочтенному
М. айсо Кипсуону,
Президенту Национального общества научных, антропологических и этнографических исследований не-келлских народов
13/1 месяца Двух Лун, 1793
Дорогой дядюшка!
Да, я с большим удовольствием поживу у вас с тетушкой Росрис и до, и после своего выступления на собрании Общества. И я принял к сведению Ваше предостережение насчет очаровательной госпожи Аниары айси Терон и буду остерегаться действия ее улыбки. Тетушка всегда отличалась безупречным вкусом, и я не сомневаюсь, что устоять я смогу, только призвав на помощь все свои силы. Кстати, я был очень рад узнать, что тетушка удостоилась своего первого религиозного видения. Я знаю, как жарко она молилась многие годы о том, чтобы оказаться одной из удостоенных просветления на празднике святой Менары. Кузина Эджерл пишет, что лицо тетушки удивительным образом преобразилось, когда ее коснулась божественная благодать. Я не устаю надеяться, что однажды и я окажусь благословен подобным же образом и мое лицо тоже станет сиять, когда я сподоблюсь чуда – лицезрения Бога.
Что касается странностей в записях бесед, которые я посылал Вам, то Вы совершенно правы, конечно. Не только для нас, исследователей с «Морского ветерка», но и для многочисленных келлских купцов и миссионеров, имевших дело с островитянами гораздо дольше нас, эти странности служили источником постоянных недоумений. Что можно думать о людях, которые говорят о магии как о чем-то, с чем они постоянно сталкивались? Чему следует верить, если они описывают Дастелы как существовавшие, а потом исчезнувшие острова? Как понять единодушные заверения, что татуировки на мочках их ушей были сделаны представителями негуманоидной расы, которых никто из келлсцев никогда не видел? Являются ли Блейз Полукровка и ей подобные просто прирожденными лжецами, обожающими сочинять невероятные истории? А может быть, они верят в то, что говорят, какими бы неправдоподобными эти россказни нам ни казались?
Посылаю Вам новую порцию записей, содержащих описание дальнейших интриг и, как я надеюсь, дающих возможность проникнуть в суть культуры, которая – увы! – больше не существует в своей прежней форме. В этом повинны отчасти контакты с Келлсом, отчасти – тот странный эпизод в истории Райских островов, который островитяне называют Переменой.
Да, я старался сохранять непредвзятый взгляд, не позволяя собственным культурным установкам влиять на изустную историю, которую мы записывали, но видит Бог – до чего же это иногда оказывалось трудно!
Остаюсь Ваш покорный племянник Шор айсо Фаболд
Глава 11
Одного взгляда на Флейм оказалось достаточно, чтобы я забыла о собственной боли. Она боролась с тем, что происходило с ней, но битву проигрывала. Ее рука воспалилась до локтя кожа натянулась и покраснела. Однако никаких признаков разложения, которое уже началось бы, будь это вызванная заклинанием дун-мага язва, я не заметила, да и боли особой Флейм не испытывала. Ее глаза говорили о страхе, а не о страдании; страх казался таким огромным, что мне трудно было встречаться с Флейм взглядом.